Жрец Хаоса. Книга ХIII - М. Борзых

— Твой дар — пустота.

— Надо же, никогда о таком не слышала, — буркнула Шанталь. — Звучит уныло.

— Но стихия эта сильна и вариативна. Ты даже не представляешь, какие она открывает перспективы.

Боги, да я сам себе сейчас Махашуньяту напоминаю, рекламируя её дар. Она мне за такое ещё приплачивать должна.

«Ну да, заплатит, а потом догонит и ещё добавит!» — хохотнул Войд в ответ на мои мысли.

— Ты должна научиться её чувствовать для начала, и только потом можно начать изучать конструкты из её арсенала.

— Да что там учиться, — голос у голландки был чуть надтреснутым. Она смотрела на пылающие в камине дрова и даже не моргала. — Сколько себя помню, я была пуста. Искала хоть искру магии, но тщетно. Так что пустоты внутри меня с избытком.

Шанталь постаралась скрыть свою горечь за смешком, но ей это не удалось.

— Это не та пустота. Нам нужна другая, — возразил я, пытаясь подобрать хоть какие-то аналогии, чтобы зацепить сознание ученицы. Увидев, что та неотрывно следит за огнём, я решил попробовать его в качестве сравнения. — Предположу, что как змея ты привыкла чувствовать мир через тело, — начал я, пытаясь сконцентрировтаь её внимание. — Через тепло, через огонь. Магма — это наполнение. Она заполняет собой пространство, жжёт, меняет. А пустота… — я на секунду задумался, подбирая слова. — Пустота — это отсутствие. Дыра. Место, где ничего нет. Попробуй отыскать её внутри себя. Внутри своей энергетической структуры.

Шанталь даже не моргнула. Так и застыла со стеклянным взглядом, утопая им в пламени.

«Так ничего не выйдет, — подал голос Войд. — Огонь её манит, как близкое, знакомое… безопасное убежище. Она в нём прячется».

Я и сам это видел. А что если…уйти в моё Ничто?

Там спокойнее и нас никто не потревожит. Идея была не лишена смысла. Пространство пустоты — абсолютная тишина, никаких отвлекающих факторов. Но…

«Какой безопасный срок нахождения в моём пространственном кармане для человека, связанного со мной клятвой крови?» — вопрос я задавал всем своим подселенцам сразу.

«За пару часов до ужина ничего с ней не случится, — пришёл почти единогласный ответ. — Да артефактов пустоты у тебя хватает. Они должны повлиять положительно».

Я кивнул. Логично.

Пока девушка сидела с безучастным видом, я протянул руку, коснулся её плеча и провалился в собственное Ничто, утягивая её за собой.

Мир вокруг схлопнулся в точку и распался.

Мы стояли в пустоте. В прямом смысле. Вокруг — ни тьмы, ни света, ни верха, ни низа. Просто отсутствие всего. Только мы двое и я, ощущающий привычные границы своего пространства.

Шанталь охнула, схватилась за мою руку, но не закричала. Молодец.

— Где мы? — прошептала она.

— Считай, что я тебя чуть подтолкнул к знакомству с твоей первостихией. Здесь тебя не ничего не отвлечёт. Ты зациклилась на пустоте внутри, не представляя, какова она снаружи. Ощути её вокруг, и тогда отыщешь каплю этой силы внутри. Отпусти мою руку. Ты в безопасности.

При этом я чувствовал, как все химеры тихо сидят, забившись подальше от нас, дабы не мешать процессу обучения. И ведь даже не шуршали, поддерживая легенду об абсолютной пустоте, чем только подтверждали аксиому: «Если ты смотришь в пустоту, то будь готов к тому, что и из пустоты кто-то посмотрит на тебя».

Спустя пару секунд Шанталь всё же отпустила мою руку, чтобы с удивлением понять, что она не рухнула куда-то вниз, и не взлетела вверх. Пустота не давила на неё, а словно принюхивалась, знакомилась, узнавая в ней отголоски себя.

— Хорошо. Теперь закрой глаза и слушай мой голос.

Она послушалась на этот раз без возражений и споров.

— Ты уже касалась пустоты, — сказал я тихо. — Когда умирала. Вспомни тот миг. Не боль. То, что осталось, когда боль ушла. Тишину. Пустоту внутри себя.

Она молчала. Дышала.

«Скажи ей представить, что она сбрасывает кожу, — подсказал Войд. — Но не старую, как змея, а всю. До костей. Она сбросила со смертью свою прошлую жизнь, как кожу. Как и мы все. Если она будет зацикливаться на прошлом, она закроет себе будущее. Ей нужно раскрыться, поверить, что родился новый путь, новая дверь, новая она. Ей дали шанс, и только от неё зависит, воспользуется ли она им или нет».

Я послушно повторял слова за Войдом, отстранённо осознавая, что они касаются всех нас, переродившихся в этом мире, имеющих самые разные истории и багаж знаний, опыта и боли в прошлом. Нам всем дали шанс на разных стартовых позициях, но все мы: Юрий Угаров-Юрдан Эсфес, Каюмова-Аста, Юмэ Кагеро-Инари, Альб Ирликийский-Войд плыли, по сути, в одной лодке, несущейся к водопаду, и пытались выгрести к берегу.

Не знаю, то ли мы вместе с Шанталь настроились на одну философскую волну, то ли Махашуньята в этот раз решила помочь своей новой послушнице, Шанталь вдруг перестала дышать и резко открыла глаза, в которых отразился чёрно-синий водоворот.

— Я чувствую, — сказала она чужим голосом. — Там… что-то есть. И одно… зовёт меня.

Я обернулся мысленным взором. В углу моего Ничто, куда я свалил малый алтарь Махашуньяты и трофеи с мольфаров, лежала куча обсидиановых осколков. Те самые, которыми мольфары проводили жертвоприношения.

— Чёрное. Холодное. Острое, — она подняла руку, не глядя и не целясь. Просто потянулась в пустоту, и та потянулась ей навстречу.

Один из осколков в куче шевельнулся, приподнялся — и скользнул через Ничто прямо в ладонь Шанталь. Та даже не шелохнулась. Просто разжала пальцы, и на них легла чёрная, как ночь, острая пластина обсидиана. Ни пореза, ни крови. Пустота притянулась к пустоте.

Я резко вытолкнул Шанталь из собственного пространственного кармана.

Та, белая как полтно, хрипло дышала, стоя на четвереньках, но в одной руке так и зажимая осколок обсидиана.

— Почему мне так хреново? — просипела пустотница, пытаясь отдышаться.

— Потому