Женская Свобода - Зарина Биберган

телесно и в психике. Именно поэтому женщины часто гораздо сильнее связаны со своим телесным опытом, чем среднестатистические мужчины, чья социализация исторически строилась на подавлении телесной чувствительности.

В процессе постепенного возвращения к себе и поиска собственной субъектности полезно обратиться к интеллектуальным моделям, которые описывают внутренние процессы.  Одна из таких моделей —   психология Карла Юнга, который, возможно, ближе многих мыслителей подошёл к открытию феномена феминного в психике.

Мы, конечно, должны помнить о контексте времени, в котором жил сам Юнг. Он много и глубоко работал с темами тени, бессознательных импульсов и скрытых сторон человеческой психики, но его собственная личная жизнь во многом оставалась продуктом той же патриархальной эпохи и мужских теней. Известно, что он постоянно изменял своей жене. В культуре того времени это воспринималось как допустимая привилегия мужчины, особенно обладающего статусом, влиянием и интеллектуальным авторитетом. В этом смысле Юнг сам во многом был таким же продуктом системы, которую пытался исследовать и описывать. Тем не менее его идеи могут послужить нам в качестве интеллектуальной опоры. Можно оттолкнуться от неё и дальше развивать собственные мысли, создавать новые, более современные подходы к пониманию человеческой психики и женского опыта.

Одно из ключевых понятий юнгианской психологии — персона. Это роль, социальная маска, которую человек надевает для того, чтобы быть удобным, соответствовать ожиданиям среды, быть принятым. Через персону мы вписываемся в общество, выполняем определённые функции и обеспечиваем себе выживание внутри системы. Персона показывает, как мы выглядим в глазах окружающих, но она далеко не всегда отражает то, кем мы являемся на самом деле.

И здесь важно добавить ещё кое-что. Патриархальная система в своей основе —  это конкурентная среда, где значительную роль играет культура страха. В такой среде маску персоны надевают не только женщины, но и мужчины, потому что по-настоящему свободный человек, тот, кто не полностью подчиняется правилам игры, всегда опасен  «для структуры системы» оттого, что тяжело управляем социальным стыдом.

В жёстко иерархической среде опасно говорить правду и быть свободным. Чем сильнее давление на соответствие и чем больше власти сосредоточено в верхних слоях структуры, тем тщательнее люди скрывают свои настоящие мысли, чувства и позиции. В таких системах действует негласное правило выживания: безопаснее подстроиться, чем рисковать.

Но у правды есть одно устойчивое свойство. Рано или поздно она всё равно просачивается наружу. Это может происходить постепенно, когда всё больше людей становятся эмоционально зрелыми и меняют статус-кво, а может через серьёзные кризисы, которые ломают старую конструкцию. В любом случае, правда не исчезает окончательно. Её можно подавить, отложить, спрятать, но в какой-то момент она всё равно проявится, и часто она «непричёсана» под удобство окружения.

Но как формируется персона?

Если в детстве  вы что-то сказали или сделали по-своему, а близкие не смогли принять это и отвергли вас в вашей правде, вы довольно быстро учитесь выстраивать более удобную версию себя. Создаёте образ, который безопаснее предъявлять миру.

Поскольку культурные роли мужчин и женщин исторически складывались по-разному, разными оказались и ролевые стратегии. Но я сама женщина, и меня прежде всего интересует женский путь, поэтому я глубже погружалась именно в исследование женских ролей и стратегий. Они могут быть разными и даже полярными. Однако почти все они так или иначе остаются формами взаимодействия с мужским центром системы, потому что сама культура долгое время была выстроена именно вокруг него.

Признавая персону лишь частью нашей психической структуры и одной из стратегий взаимодействия с миром, мы можем сделать её полезным инструментом. Я могу менять свою персону в зависимости от ситуации или использовать гибридные формы. На деловой встрече у меня одна персона, с детьми — другая, с мужем — третья, в блоге четвёртая, на улице пятая. Такая многоликость и множественность субличностей на самом деле естественная данность человеческой психики. Каждый человек состоит из множества ролей, состояний и способов проявления. Важно не путать эти формы со своим ядром и самостью, а не избавляться от них. Персоны могут меняться в зависимости от контекста, но внутренняя связь с центром не должна полностью растворяться в разнообразных ролях. Можно не превращать их в жёсткую идентичность, внутри которой вы обязаны существовать. Проблема возникает тогда, когда человек срастается со своей персоной и перестаёт видеть в ней маску. В этот момент она оказывается в отрыве от самости и от своей живой энергии. Внутренняя энергия зачастую требует другого движения, но человек настолько застревает в образе того, каким он должен быть, что между внутренней жизнью и внешней ролью возникает сильное напряжение. Со временем это почти неизбежно приводит к кризису: живая психическая энергия больше не хочет двигаться в направлении, которое ей навязывает голова.

Многие из нас всю жизнь лелеят в себе образ «я добрая». Однако с годами внутри накапливается подавленная злость, которая проявляется через пассивную агрессию. Сначала она просачивается в интонациях, в холодности, в скрытом раздражении. Появляется ненависть к людям, но мы по-прежнему не готовы признать в себе эту часть.

Злость нередко несёт позитивную функцию. Она может быть связана с защитой, способностью держать границы или восстановить справедливость. Однако если мы категорически запрещаем себе это переживание, то в какой-то момент накопленное напряжение как яд прорывается наружу, и это не может укрыться от окружающих.

Парадокс в том, что мы при этом часто продолжаем держаться за образ собственной доброты. Он становится эмоционально плоским, зависимым от одобрения, и окружающие считывают его