Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

У Юма мы наблюдаем своеобразный синтез торийской и вигской концепции революции. В ряде оценок и суждений относительно «великого мятежа» и реставрации Юм следует за Кларендоном. Но одновременно Юм превозносит классовый компромисс 1689 г. как основу общественного порядка и конституционной монархии.

Чрезвычайно своеобразно отношение Юма — яркого представителя английского Просвещения («английского Вольтера», как его иногда называют) к политической и религиозной борьбе 40-х годов XVII в. Юм не верит в религиозность пуритан, подозревая их в сплошном лицемерии. Он не понимает существа тех религиозных противоречий, которые разделяли различные партии и течения английской буржуазной революции и придавали особую остроту политической и классовой борьбе 40-х годов XVII в. Изображая в кларендоновском духе «смуту» 40-х годов прошлого века, Юм обнаруживает крайний консерватизм своих политических взглядов. Он негодует на пресвитериан, стремившихся к ограничению прерогативы короны и превращению короля в «первого чиновника» королевства. Юм возмущается индепендентами, ставившими своей целью уничтожение монархии и аристократии. Еще больше возмущается он левеллерами, требовавшими «недостижимого» — полного равенства, не только политического, но и социального. В пылу полемики с ненавистными идеологу крупной буржуазии уравнителями Юм объединяет политических уравнителей — левеллеров с диггерами — истинными левеллерами, представителями примитивного крестьянского коммунизма.

Равенство политических прав и тем более равенство социальное — равенство собственности, имущества — представляется Юму «чудовищной» идеей. Юм ненавидит всяческие «химеры» в области политики, независимо от того, являются ли их источником «теоретические, рассудочные принципы» или «религиозный экстаз и безумие». Юм выступает в качестве охранителя буржуазной собственности, имущественного и политического неравенства. Он апологет существующего общественного порядка, сложившегося вслед за буржуазной революцией.

Весьма выразительна характеристика положения Англии в 1649 г., которую дает Юм в главе, посвященной республике[27]. Юм заявляет себя сторонником авторитета в гражданских и церковных делах, которым привыкла управляться нация. Юм издевается над фантастичными проектами республики, которые каждый создавал на свой образец, рекомендуя их затем своим согражданам или даже навязывая их силою; возмущается подобными попытками, не основанными на «традиционном авторитете», и в области религии. Что касается левеллеров, то, настаивая на «равном распределении политических прав и собственности», эта партия, с точки зрения Юма, подрывала всякие основы подчинения и порядка. Милленарии, или «люди пятой монархии», требовали уничтожения всякой власти для того, чтобы уготовить путь наступлению царства Христова, близкое пришествие которого они ожидали.

Однако в отличие от Кларендона — защитника отживших классов феодального общества, Юм выступает в качестве идеолога новых общественных классов, пришедших к власти в результате буржуазной революции.

Весьма характерно, что, будучи скептиком в религиозных вопросах, Юм высоко расценивает социально-охранительные функции религии, рассматривая церковь в качестве одного из столпов, на которых зиждется человеческое общество, тогда как революция, уничтожая установленные формы религии и церковности, ведет общество к распаду и разложению. Новому буржуазному обществу, сложившемуся и окрепшему в Англии в результате буржуазной революции, требовалась своя религиозная санкция.

Охранительные идеи Юма были продолжены и доведены до «логического» конца Э. Берком в «Размышлениях о французской революции» (1790 г.)[28]. Берк (1729 – 1797 гг.) выступает ярым врагом и хулителем французской революции, напоминавшей ему английские события 40-х годов XVII в. и столь непохожей уже по своему началу на «славную революцию» 1689 г.

Застрельщик «крестового похода» против французской революции, Берк делает крайние выводы из политической философии английского просветителя Юма.

Берк развивает «философию неравенства», заявляя, что идея равенства политического, а особенно социального, является «абсурдом». Наоборот, «действительное неравенство» — неравенство неизбежное, в котором «предопределен» жить «трудолюбивый, покорный народ», объявляется Берком… законом всемирной истории.

Таковы были выводы из кальвинистского учения о «предопределении», сделанные автором «Размышлений о французской революции»[29].

Идеал Берка — это «трудолюбивый и покорный народ», уважающий клир и англиканскую церковь. Управлять народом должна «умеренная и умная знать». А буржуа, подобные Берку, должны пользоваться благами «демократии», установленной «славной революцией», наживаться и богатеть, используя выгоды и преимущества свободной торговли. В законах торговли Берк видит законы природы, а следовательно, «самого бога».

Немудрено, что Берк выступает в качестве настоящего апологета и панегириста «славной революции». Повторяя Юма, Берк произносит «беспощадный» приговор произведениям английской политической мысли революционного периода 40–50-х годов XVII в. Совершенно противоположное мнение у Берка о «Декларации о правах» 1689 г., которая является, по Берку, «краеугольным камнем» английской конституции, установленной на вечные времена и гарантирующей прочность, незыблемость установленного буржуазного общественного порядка. История уже закончилась для ординарных английских буржуа, ярким представителем «исторического» мировоззрения которых был Э. Берк и его реакционная социальная философия.

С конца XVIII в. — начала XIX в. начинается новый этап в буржуазной историографии английской революции XVII в.

В. Годвин (1756–1836 гг.) — автор книги об английской республике 1649 г.[30] продолжает социально-утопическую традицию в историографии английской революции 40-х годов XVII в. Однако в отличие от Гаррингтона, идеолога дворянства, автор «Опыта о политической справедливости» (1793 г.) проникнут идеями политического радикализма и социального уравнительства.

Республика 1649 г. представляется Годвину совершенно необычной, исключительной страницей не только в истории Англии XVI–XVII вв., но и в истории всего человечества. Годвин рассматривает и расценивает события 40-х годов XVII в. и историю республики 1649 г. под углом зрения принципов «разума», «справедливости», «общего блага» и «естественных прав человека». «Люди республики» и их деятельность вызывают восхищение Годвина. Это как бы особая порода людей — предшественников будущих мудрецов, освободителей человечества. «Люди республики» отличались, по Годвину, исключительной широтой ума, свободомыслием. Их постигла тяжелая неудача. Англия оказалась не подготовленной к республиканской форме правления. Однако трагический конец английской республики 1649 г. не уменьшает, по мнению Годвина, исключительного интереса и значения замечательных событий 40–50-х годов XVII в. «Людям республики», по мнению Годвина, не хватало исторического чутья (как не хватало его и самому Годвину!). Они склонны были к чересчур прямолинейному образу действий. Они не владели настоящей тактикой революционной борьбы. И все же Годвин не только ставит их чрезвычайно высоко, но и выражает свое убеждение в том, что конечная победа «разума» и «справедливости» неизбежно наступит в будущем. Но, подобно английскому утописту 40–50-х годов XVII в. Уинстенли, Годвин полагал, что эта победа наступит в результате не революционной борьбы, а морального совершенствования и общего «просветления» рода человеческого.

Годвин чрезмерно идеализирует республику 1649 г. И все же необходимо признать, что книга Годвина, посвященная истории республики, способствовала установлению более правильного, более исторического отношения к событиям буржуазной революции в Англии XVII в.

В конце 20-х годов XIX в. вышла в свет книга Генри Галлама (1777–1859 гг.) «Конституционная история Англии»[31].

Галлам целиком воспроизводит точку зрения Локка на славную, чудесную, идеальную революцию,