Дневник. 1945 год - Александр Мелентьевич Волков

 8. Поработал над рукописью, перепечатал две статьи. Вечером были Пермитины.

 9. Опять почти весь день отнял Ин[ститу]т — было метод[ическое] собрание. Вечером не работал — устал.

В 12 часов салют из 24 залпов: взят Кенигсберг! 92 тысячи пленных и 42 тысячи убитых; огромные трофеи. Очевидно, отныне Кенигсберг — советский город... На З[ападном] фронте союзники движутся вперед, но, по-моему, медленно.

 10. Встал в 6 утра, работал до 10 над рукописью. Потом Ин[ститу]т. Заезжал к Ефиму. Настроен он кисло; дела не особенно клеятся; Соболев, кажется, встретил его не очень то приветливо, хотя он (из самолюбия) скрывает. В ССП ему придется подавать вновь — нелепая ситуация.

Вечером опять работал.

 11. Много работал над рукописью, почти закончил.

дневник

 12. С утра Ин[ститу]т. Вечером кончил правку рукописи. Опять получено письмо от Вивы. Обещается часто писать.

 13. Весь день просидел за перепечаткой вставок; вышло их немало — около печатного листа. Вечером вклеил и закончил, т[аким] о[бразом], оформление рукописи, которое считаю последним.

Вечером салют из 24 залпов — взята Вена — шестая европ[ейская] столица, освобожденная Кр[асной] Армией. Ходил смотреть {салют} на мост.

 14. Сдал рукопись Камиру. Вечером были у Молодовых — год со дня смерти И[вана] Л[укича].

 15. Прокорректировал и сделал кое-какую правку в книге «Великий счет». Теперь можно сдавать.

 16. События на З[ападном] фронте ускоряют свой темп: за 12 апреля взято 50тысяч пленных, за 13 апреля 57тысяч, за 14 апр[еля] 87тысяч! Почти двухсоттысячная армия сдалась за 3 дня... Дело идет к развязке. Вчера «Правда» писала, что расстояние между двумя фронтами уже меньше 150 к[ило]м[етров]. Но на нашем фронте немцы все еще сопротивляются упорно и держатся крепко... Ничего — скоро за спиной у них появятся союзники!

 17. После занятий в Ин[ститу]те заезжал к Пермитиным. Ее прописали постоянно, о нем вопрос еще решается. Ефима ссылка и лишения ничуть не изменили; все так же он самоуверен, всех критикует и считает ниже себя, думает, что ему среди «этой братии» ничего не стоит выдвинуться, и попрежнему мечтает о переиздании своих вещей...

Начинаю думать, что у нас с ним совместная работа вряд ли наладится.

 18. День прошел впустую — магазин, потом инструктаж в Ин[ститу]те; вечером читал.

События на Западе удивляют: за пять дней союзники взяли в плен огромную армию немцев — около 400 тысяч человек! Расстояние между фронтами сближается.

 19. Звонил Камиру. Он вчера сдал книгу в производство. Наконец-то!

 20. Был в Детгизе. Поработал у Камира — корректировал и подклеивал перепечатанные листы. Сдал В. С. Фраерман «Великий счет». Рекомендовал дать книгу на прочтение Ильину. Не знаю — хорошо это или плохо...

Вечером написал фельетон для институтской стенгазеты — «Дневник преподавателя».

Наши начали продвижение на Дрезденском направлении. Расстояние между фронтами всего около 100 к[ило]м[етров]. В ближайшие 3–4 дня они должны сомкнуться.

 21 апреля

21. Был в Лен[инской] б[иблиоте]ке, подбирал материалы, вечером тоже занимался этим делом.

В 2 часа ночи слушал сводку (до этого радио говорило чуть слышно). Взято до двух десятков городов и —

наши войска завязали бои в предместьях Берлина!!!

Наконец-то... Пришел долгожданный момент и штык русского солдата вонзается в ненасытное чрево проклятого города-спрута, города-вампира, который целые годы сосал кровь из порабощенной Европы!

Как вы себя теперь чувствуете, гордые завоеватели мира? Ваша столица лежит в развалинах, по вашей земле грозно шагают полки чужеземных армий, армий — освободительниц народов мира от черного фашистского кошмара. Со льстивыми улыбками на потных от страха лицах вы отвешиваете своим победителям низкие поклоны — но мы не верим вам, подлые оборотни с косматыми звериными сердцами! Пришел час нашей победы, настал на нашей улице праздник!!

Сегодня послал в «Правду» «Песню о Родине». Едва ли напечатают, но.... fecit, quod potuit.

Союзники взяли 64тыс[ячи] пленных (кажется за 18 или 19 апр[еля].) Недурно...

 22. Тяжелый день... Получили от командира части, капитана Дерюгина, письмо, где он обвиняет Виву в серьезных грехах — нарушении дисциплины и т. д. Не хочется даже об этом и писать... Мы очень расстроились, плакали. Написал письмо Виве и Дерюгину, Гал[юська] тоже написала Виве.

А вечером я решил сам ехать в Сталинабад — уладить все дела лично. Собственно даже не я решил, а весь наш семейный совет.



   23. Звонил в ССП, оказывается, командировку по лит[ературной] надобности легко получить. В Ин[ститу]те пока еще ничего не говорил, но надеюсь получить отпуск.

Вечером три салюта. Взято 26 немецких городов; войска Жукова ворвались в Берлин с востока, войска Конева с юга. Наши войска вышли на Эльбу в районе Дрездена. Германия фактически перерезана.

 24. Утром до Ин[ститу]та получил командировку в ССП. В Ин[ститу]те подал заявление Вас[илию] Ивановичу и убедил его дать мне 1½ мес[ячный] отпуск. Разыскал таджикское постпредство, просили притти завтра к некоему Бейлину, котор[ый] ведает билетами (это зам[еститель] постпреда).

Не спал до 3½ часов ночи. Подготовил все материалы для газеты (перепечатал, прокорректировал), а потом рылся в газетах, разыскивая материалы о таджикских героях и писателях. Нашел только одну маленькую заметку в «Лит[ературной] газете».

Очищение Берлина идет быстро.

 25. Был у Бейлина. Он обещает дать билеты только на 1 мая; я просил его записать. Потом пошел к Евгению. Он сразу же достал мне броню от ЦК на завтра; по всей вероятности, завтра уеду. Место в мягком вагоне.

Дни до чрезвычайности хлопотливые. Масса всяких дел: взял деньги в сберкассе, ездил в Ин[ститу]т, об'явил, что завтра уже не буду заниматься и сдал материалы для газеты, прикрепил карточки, получил бумагу в Литфонде и Детгизе, ходили с Адиком в баню и т. д.

Вечером два салюта: войска Жукова и Конева закончили окружение Берлина; Рокоссовский взял Пиллау.

 26. Утром получил билет без всяких хлопот и очереди, позвонил таджикам, что они могут вычеркнуть меня из своего списка. Постригся, пошел домой. Разболелась голова и болела до вечера, когда стало легче. Провожали меня Галюська и Адик. В 750 вечера загремел поезд — опять, прощай Москва!

 27. Ночь провел довольно хорошо, хотя немножко зяб; здесь еще холодно, около придорожных щитов еще лежит снег. Из Сасова послал домой открытку.

Узнал от одного из спутников по купэ, что вчера взяты Штетин и