Черноземье. Король 2 - Иннокентий Белов

«Если у него тогда не вышло, не попробует ли спесивый степняк еще как-то спровоцировать меня на насилие? Если подобное все же случится, придется бить уже всю полуфолу целиком. Еще потом догонять и добивать выживших после моих ударов. Чтобы в степи все-таки попозже узнали о бойне, еще через два-три месяца. Тогда точно после Великой суши придут, — надеюсь я. — Как раз Охотники смогут вести преследование сбежавших степняков».

Пришлось ехать два дня по уже восстановленной после весенних дождей старой и новой дорогам, радоваться теплой погоде и присматривать за хмурыми осужденными. Не понимают они вообще своей частью, как так получилось, что их похватали просто в кроватях, даже не на деле никаком. Предъявили участие в криминале и заявления троих приличных горожан — и вот они уже шагают на длинной веревке прямо в горы искупать свою вину тяжким трудом под надзором беспощадных степняков.

Но гвардейцы на лошадях никого не жалеют, гонят безжалостно, не давая голову поднять и осмотреться. Научились уже у тех же степняков именно подобным образом гнать пленников, чтобы совсем исключить попытки бегства и любому сопротивлению.

Благо дорога хорошо уже отформирована и утоптана, глина, песок и мелкие камешки создают ровное пространство.

«Здесь еще цемент не применяют для укрепления краев дороги и в самых сложных местах», — констатирую я себе.

Так что лично меняю в первой попавшейся мне бригаде полонников на преступников при очень недовольном данной процедурой Бее. Но он пока молчит, больше не хамит и не нарывается почему-то.

«Наверно, уже толмач провел правильную воспитательную работу. Объяснил, что мстители из степи обязательно приедут отомстить, но его дохлому телу будет уже все равно», — задумываюсь я.

Освобожденный мной народ, невероятно счастливый, уже совсем не помирающий, как раньше, долго благодарит меня. Потом я сразу же отправляю вызволенных бедолаг домой под небольшой охраной. И спешу дальше к туннелю, въезд на который уже срублен из огромных бревен и хорошо прилажен. Конников веду с собой, хочу проверить, насколько высоко смогут подняться гвардейские лошади. Они по выносливости и неприхотливости явно уступают степным, поэтому интересно будет посмотреть.

Подъем к туннелю, который находится где-то на высоте в пару тысяч метров, по хорошей и ровной дороге с выложенными камнем краями дался городским лошадям без особого труда. Благо гвардейцы не едут сейчас, а ведут лошадей в поводу.

После туннеля дорога уже с частыми пятнами цемента пошла. Смогли все же арестанты довольно тщательно создавать из обломков камня и каменной крошки более-менее ровную поверхность, чтобы заливать ее влагостойким цементом.

Так что все гвардейцы почти поднялись к первому перевалу, работы сейчас там ведутся. Но лошади уже на последнем изнемогании копыта переставляют, не дошли до самого перевала метров триста по высоте.

«Так, сам перевал примерно на трех тысячах метров находится, — измеряю я высоту с помощью простенького альтиметра, который как-то догадался принести из своего мира. — Значит, неплохо тренированные и молодые лошади гвардейцев, никогда до этого момента не бывавшие в горах, почти без груза поднялись на две тысячи шестьсот-две тысячи семьсот метров».

Все наше продовольствие и всякий инструмент мы оставили после туннеля под охраной пары воинов.

«Наверно, хорошо груженые выше двух с половиной километров не пройдут. Если хорошо кормить и потренировать на высоте, то смогут и три тысячи метров преодолеть. То есть первый и третий перевалы, но вот второй еще выше примерно на триста метров, там только степные с грузом пройдут. Придется у степняков покупать их лошадей и передавать моим людям, — рассуждаю я. — Или переходить горы налегке и совсем без лошадей, а все необходимое уже отнимать внизу? Так вторжение обойдется гораздо дешевле».

Дальше поднимаемся уже пешком, я принимаю совсем новую горную дорогу, пока обходящую многие каменные препятствия на своем пути. Уже понимаю, что нужно было пораньше сюда прийти, чтобы пару десятков скальных нагромождений разбить выстрелами из фузеи. На огибание препятствий пришлось проложить лишние пару сотен метров, что довольно немаловажно на высокогорье.

Снег еще много где лежит в тенистых местах после зимы вместе со льдом.

— Придется дорогу переделывать! — говорю своим людям. — Нам все подобные повороты и изгибы здесь вообще не нужны. Дорогу же еще осенью и весной чистить придется все время, чтобы пропускать конницу и обозы.

Так что пока отправляю гвардейцев помочь строителям с перевозкой мешков цемента, подвода с которыми стоит под туннелем.

— Пусть лошади отдышатся, приходят в себя до утра внизу, завтра еще раз попробуете подняться повыше. Мешки тогда оставите через пару лиг после Дыры в Скале. Я завтра к вечеру вернусь! — прикидываю я примерный фронт работ для аннигиляции.

Так что спускаюсь, пока светло вниз, почти к туннелю, откуда начинаю расстреливать препятствия на пути. Вокруг меня уже создано кольцо охраны на большом расстоянии сверху и снизу, чтобы никто не видел, как я именно разрушаю вековые скалы для прямой прокладки дороги.

До вечера успеваю пройти половину пути, потом спускаюсь на отдых в трофейную палатку с печкой, которую топят дровами мои охранники.

«Потратил всего один Палантир и еще треть второго, так что есть с чем завтра поработать над местным ландшафтом», — подвожу я итоги проходческой работы.

Вскоре мимо торопливо проходят еще три бригады старых арестантов, торопящиеся к своему лагерю около Дыры в Скале. Чтобы покинуть высоту и отдохнуть после рабочего дня среди сплошных скал, снега и льда с пронизывающим все ветром.

— Завтра строителям придется попозже на работу выйти! — говорю я найденному и доставленному ко мне толмачу. — Буду равнять своей великой силой скалы!

Тот кланяется и обещает донести мои слова здешнему Бею. Но потом приближается поближе и снова шепчет:

— Друг Степи, помнишь слова моего Бея. Все именно так и будет, как я раньше тебе говорил. Он прислал ко мне наших воинов. Еще раз подтвердить свое предупреждение, но не только. Еще чтобы они сами внимательно посмотрели, как стройка дороги идет.

— И как тебе стройка идет? — улыбаясь, спрашиваю я.

— Очень быстро. Твой серый песок очень облегчает прокладку дороги. Прошло всего две осьмицы, как строители вернулись к Дыре в Скале, а мы уже до первого перевала добрались. Так за длинное лето можно всю дорогу через горы проложить, — слова толмача мне хорошо понятны.