Кавказ. Не чужая жена - Галина Колоскова

Он всегда корректен, всегда профессионален. Но я начинаю замечать мелочи. Его взгляды, устремлённые в мою сторону, задерживаются чуть дольше. Улыбка, мелькающая при встрече, – теплее, не просто формальная. Он находит поводы зайти в процедурный кабинет именно тогда, когда я там одна.

Вот и сегодня. Я взвешиваю пациентку, старушку с переломом бедра. Она тяжёлая. С трудом удерживаю равновесие, стараясь быть максимально осторожной. Вдруг дверь бесшумно открывается.

– Тебе нужна помощь?

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. На пороге стоит Азамат. Без лишних слов он подходит. Неспешные движения точны и выверены. Он с лёгкостью помогает женщине встать на весы, а потом так же аккуратно усаживает её обратно в коляску.

– Спасибо, Азамат Хусаинович, – слышу, словно со стороны, собственный, смущённый шёпот.

– Пустяки. Я вижу, ты справляешься на отлично. Молодец!

Он улыбается и подмигивает. Короткий, почти незаметный, стремительный жест. От него у меня перехватывает дыхание. Он разворачивается и выходит, а я остаюсь посреди кабинета с бешено колотящимся сердцем, пытаясь привести в порядок дрожащие руки.

Следующая наша встреча случается после окончания смены. Основной персонал уже разошёлся. Я одна в медсестринской. Дописываю документацию. Слышу шаги за спиной.

– Светлана, не задержишься ненадолго? Нужно кое-что обсудить по поводу твоих пациентов.

Его голос спокоен, деловит. Внутренне сжимаюсь. Что я могла сделать не так?

– Конечно, – отвечаю с волнением, поворачиваясь к нему на стуле.

Он прикрывает дверь, садится напротив. Серьёзное лицо, собранный взгляд.

– Не волнуйся, всё в порядке. Хочу сказать, что ты – очень способная сотрудница. Видно, что тебе нравится выбранная профессия. Ты способна на сострадание, но понимаешь, когда нужно сказать твёрдое «нет». Это редкость.

– Спасибо, – я опускаю глаза на разбросанные бумаги, чувствуя, как по щекам разливается горячая краска.

– И ещё… – он делает паузу, будто подбирая слова. – Ты никуда сегодня не торопишься? Может, пройдёмся? На свежем воздухе. Обсудим рабочие моменты в неформальной обстановке. Мне кажется, так будет продуктивнее.

Забываю дышать. Его предложение – нарушение всех правил! Всех неписаных законов больницы. Но его голос звучит убедительно, спокойно. Взрослый, умный, невероятно красивый мужчина, предлагает свою компанию. Чувствую себя мотыльком, которого тянет лететь на ослепительный огонь. И я, глупая, уже расправляю хрупкие крылышки.

– Я не против, – слышу собственный голос сквозь шум в ушах.

Мы выходим из больницы со служебного входа и сворачиваем не в сторону городка, а на узкую тропинку, ведущую к предгорьям. Вечереет. Воздух густой, напоенный запахами чабреца, полыни и нагретой за день земли. Я иду рядом с ним, и моё сердце поёт. Мне кажется, я попала в самый прекрасный сон наяву.

– Знаешь, Светлана, – нарушает он тишину. Бархатный голос ласкает мой слух, – у тебя очень необычная внешность для этих мест. Светлые волосы, зелёные глаза. Ты как лучик солнца в нашей серой больничной будничности.

– Меня так в детстве дразнили, – смущённо улыбаюсь я. – Светлячком.

– Нет, не светлячком, – он вдруг останавливается и поворачивается ко мне. Его взгляд такой пристальный, что мне становится жарко. – Светлячок – он ночной. А ты – дневная, солнечная. В моем языке есть для этого слово – «Сырыф». Светленькая. Русая. Та, что озаряет всё вокруг. Можно я буду называть тебя так? Только между нами.

«Сырыф». Слово касается души, как ласковый ветерок. Оно обволакивает, кажется интимным, особенным, принадлежащим лишь нам двоим.

– Можно, – выдыхаю и сердце замирает в груди.

С этой прогулки начинается наша тайная жизнь. Мы встречаемся украдкой. Он знает все самые красивые, потаённые места в окрестностях. Мы поднимаемся на холмы, с которых виден весь аул, утопающий в зелени садов. Сидим на больших, нагревшихся за день камнях. Азамат рассказывает мне о медицине, о своих планах сделать больницу лучше, о том, как ценит преданность и честность.

– Ты не похожа на других, Сырыф, – говорит он, глядя куда-то вдаль, на тающие в дымке вершины. – Ты настоящая. В тебе нет фальши. Ты как горный родник – чистая, прозрачная.

– А ты… ты такой умный, Азамат. Всего добился сам, – я смотрю на него с обожанием, ловя каждое его слово. Мне девятнадцать. Ему – за тридцать. Эта пропасть в возрасте кажется мостом, перекинутым из моего наивного мира в его мир опыта и мудрости. Я верю ему. Слепо. Безоговорочно.

– Не всё так просто, – он вздыхает, и в его глазах появляется непривычная тень. – Чтобы чего-то достичь, иногда приходится идти на компромиссы. Выполнять чужие условия.

– Но ты же справился! Ты – заведующий отделением! – горячо восклицаю я, желая развеять его грусть.

Азамат поворачивается ко мне, и его лицо озаряется самой обаятельной улыбкой. Он берет мою руку в свою. Крепкие пальцы твёрдые, тёплые. Любое его прикосновение заставляет меня трепетать.

– С тобой, Сырыф, всё кажется возможным. Ты вдохновляешь меня.

Любимый произносит именно те слова, которые я так хочу слышать. Он относится ко мне с невероятной нежностью и уважением. Предостережения Марины, строгие заветы отца меркнут, растворяясь в сиянии его внимания. Я люблю его настолько сильно, что забываю обо всём на свете. Он мой свет, моя душа. Воздух, без которого не могу обходиться. Ради его одобрения я готова на всё.

Однажды мы сидим у ручья. Я снимаю туфли и опускаю босые ноги в прохладную, стремительную воду. Он сидит рядом на камне.

– Знаешь, у меня здесь никого нет, – доверяю ему самое сокровенное. – Кроме родителей и братьев, конечно. Но они далеко. Я здесь совсем одна. Иногда бывает так страшно.

Он молча кладёт руку мне на плечо. Большая ладонь тяжёлая, тёплая, защищающая.

– Ты не одна, Сырыф. Я с тобой. Пока я рядом, тебе ничего не угрожает. Я о тебе позабочусь.

Поднимаю на него глаза, и в этот момент я готова отдать ему всё. Свою любовь, свою верность, свою жизнь. Он кажется таким надёжным. Таким сильным. Ему тридцать лет! Он взрослый, состоявшийся мужчина. Он не может врать. Не может играть моими чувствами.

– Азамат… – начинаю, с трудом подбирая слова. – А что насчёт… тебя? У тебя есть кто-то?

Он отводит взгляд, смотрит на бегущую воду. Пауза кажется вечностью. Потом поворачивается ко мне, и в его глазах – знакомая грусть.

– Была одна девушка. Давно. Но ничего не сложилось. С тех пор работа – моя единственная спутница. До тебя.

Он лжёт. Лжёт так легко, так убедительно, глядя мне прямо в глаза. А я, глупая, слепая, верю. Вижу в его грусти подтверждение одинокого прошлого. Моё сердце до краёв наполняется жалостью и ещё большей, безумной любовью.