Бывшие. Второй шанс для Золушки - Галина Колоскова

Мир сужается до точки на экране монитора. До маленького, тёмного плодного яйца, которое вдруг оказалось центром моей вселенной. Воздух перестаёт поступать в лёгкие. В ушах – оглушительный звон.

– Что? – это единственное, что я могу выжать из себя. – Вы уверены?

– Абсолютно, – врач печатает что-то в заключении. – Становитесь на учёт, сдавайте анализы. Всё у вас будет хорошо.

Я выхожу из кабинета, держа в руках бумажку, переворачивающую мою жизнь. Мало всего свалилось на мою голову? За какие грехи? Спрашивать бесполезно и не с кого. Я беременна от Леонида. От человека, который предал меня. Ребёнок, зачатый в любви, оказавшейся ложью.

Хочется выть от отчаяния. Я не смогу убить новую жизнь, а вырастить малыша в одиночку для меня нереально. Говорить не могу. Нет слов. Наталья читает всё по моему лицу. Она обнимает меня за талию, и мы молча выходим на улицу.

Дома, заварив крепкий чай, она садится напротив.

– Это от него? – тихо спрашивает она.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Слёз нет. Есть оцепенение и леденящий душу ужас.

– Что я буду делать? – шепчу я, наконец. – Как я его выращу? Одна…

Тётя берет мои руки в свои, тёплые и шершавые.

– Не одна. Я с тобой. Как-нибудь справимся. Главное – решить, что будешь делать.

Мысли путаются. Оставить? Но как я смогу смотреть на ребёнка, который каждый день будет напоминать мне о предателе? Отдать? Представить, что мой ребёнок будет где-то там, с чужими людьми… Нет. Это невозможно. Значит, оставлять.

Вечером раздаётся звонок в дверь. На пороге стоит Саша. Он узнал от общих знакомых, что я вернулась и работаю в кафе. Он смотрит на меня честными серыми глазами, в которых боль, и надежда.

– Инна, я слышал… – он начинает, но я его перебиваю. Мне нужно выговориться. Кому-то. И я рассказываю ему всё. Про Леонида, про Нору, про беременность.

Саша слушает, не перебивая. Хмурится с каждой минутой сильнее. Заканчиваю короткий рассказ о печальной реальности несостоявшейся Золушки. Туфелька потеряна, тыква разбита, а принц ускакал в закат на белой в яблоках лошади.

Он берёт мою руку.

– Выходи за меня, Инна, – говорит твёрдо, глядя в глаза. Не похоже на внезапный порыв спасти деву в беде. Видимо не раз думал об этом. – Я знаю, ты не любишь меня так, как его. Но я люблю тебя. Всегда любил. Я приму этого ребёнка как своего. Он будет носить мою фамилию. Никто не посмеет указать на тебя пальцем. Я дам тебе и ему всё, что смогу.

Слава Саши искренние, правильные. Это шанс на нормальную жизнь, на защиту, на уважение в городе, где скоро каждый заговорит о моём позоре. Но я смотрю на доброе, когда-то любимое лицо, и понимаю – не могу.

– Я не могу, Саш, – говорю тихо, вытягивая ладонь из плотного захвата надёжных рук. – Я не могу жить с тобой без любви. Это будет обманом по отношению к тебе, ко мне, к ребёнку. Ты заслуживаешь большего, быть любимым по-настоящему.

Его лицо темнеет.

– Ты любишь мажора после всего, что он с тобой сделал?

– Не в нём дело! – взрываюсь я. – Дело во мне! В одну и ту же воду не войти дважды. «Мы» в прошлом. Во мне давно всё перегорело. Я не могу продать себя за чувство безопасности.

Он смотрит на меня с недоумением и обидой.

– Глупость, Инна. Чистейшая глупость. Любовь – не сказка. Это работа, ответственность. А ты снова витаешь в облаках.

Саша уходит, хлопнув дверью. А я остаюсь сидеть, зная, что он прав, но только наполовину. Это глупо. Но это мой выбор.

Весть о моей беременности быстро разносится по городку. Кто-то пустил слух, что я прогнала Сашу. Родственники, ещё месяц назад заискивающие передо мной, надеясь на помощь «богатой московской племяшки», теперь осуждают.

– Дурочка, – говорят они тёте Наталье. – Гордая слишком. Саша – золотой человек! Намыкается с ребёнком, вспомнит его, да будет поздно…

Но больше всего убивает мама.

Глава 5

Мама врывается в квартиру как ураган. Ярко накрашенное лицо искажено гримасой ярости. Никаких приветствий, расспросов о том, как я себя чувствую.

– Это правда?! – кричит, не глядя на тётю, напрямую обращаясь ко мне. – Ты беременна? И от кого? От московского ублюдка, который тебя бросил? И Саше отказала?

Поднимаюсь с дивана, инстинктивно прикрывая живот рукой.

– Да. Ребёнок от Леонида. И замуж за Сашу я не пойду!

– Не пойдёшь?! – она издаёт звук, похожий на рычание. – Значит, вместо того, чтобы стать женой хорошего парня, останешься матерью-одиночкой? Шлюхой, у которой ребёнок от первого встречного!

Слова родного человека бьют больнее пощёчины. Тётя Наталья встаёт рядом со мной.

– Зина, успокойся! Что ты говоришь?!

– Молчи! – Мама резко поворачивается к ней. – Это ты её так надоумила? Испортила мне жизнь, теперь мою дочь на путь разврата наставляешь?

– Мама, хватит! Ты в каком веке живёшь? – мой крик перекрывает её визг. – Ребёнок не от первого встречного! Я любила его! А он…

– Любила!.. – передразнивает она, скривив губы. – Любовью сыт не будешь! Это в Москве всем на всех наплевать, не у нас. Знакомые будут показывать на меня пальцем! У Витеньки дочки от первого брака – умницы-красавицы, а моя выродка рожать собралась!

Я замираю, не веря своим ушам. «Выродок». Это она о будущем внуке?

– Убирайся, – говорю чуть слышно, но так, что в комнате наступает тишина. – Убирайся и никогда не приходи. Ты мне не мать.

Она смотрит на меня с ненавистью.

– Так и знала, что ты неблагодарная тварь! Не жди от меня ни копейки денег, ни помощи! Не собираюсь я свою жизнь на нагулянного внука тратить. Сгниёшь тут со своей гордостью! Увидишь!

Она разворачивается и уходит, хлопнув дверью так, что с полки падает фарфоровая статуэтка. Она разбивается вдребезги, совсем как моя любовь к ещё одному человеку. Символично.

Глава 6

Инна

Я остаюсь стоять посреди комнаты. Пальцы сжаты в кулаки. В душе всё трясётся от ярости. Тётя Наташа обнимает меня, а я не могу даже заплакать. В душе – выжженная пустыня. Мать отреклась от меня ради любовника. Окончательно и бесповоротно.

Даю себе слово, что никогда не стану такой, как она. Решение принято. С этого дня я беременная официантка, от которой отвернулась собственная мать. Мама постарается, чтобы сплетни дошли до каждого родственника и знакомого, но мне уже всё равно. У меня есть цель – выжить. Для себя. Для