Кто любовь эту выдумал? - Ольга Дашкова

Сегодня надела новое платье, бордовое, до колена, с рукавами три четверти. Мама вчера удивленно посмотрела на меня, когда я попросила купить его в торговом центре.

– Майя, милая, что с тобой происходит? – спросила она, складывая платье в пакет. – Ты раньше терпеть не могла носить платья.

– Просто выросла, – ответила, и это не было ложью.

Я действительно выросла. Проблема в том, что единственный человек, которому я хочу это показать, этого не видит. Рома встречает меня у подъезда, как обычно. На его лице мелькает удивление, когда он видит платье, но не говорит ни слова. Просто кивает и идет рядом молча.

Украдкой поглядываю на него. За эти дни что-то изменилось в его поведении. Он стал... осторожнее, что ли. Словно не знает, как со мной разговаривать. А после истории в кафе с Арсением мы почти не общались, только дежурные фразы о домашних заданиях да погоде.

Входим в школу, и тут происходит то, чего я совсем не ожидала.

У доски объявлений стоит девушка. Высокая, стройная, с каштановыми волосами, уложенными в идеальные локоны. На ней белая блузка, которая подчеркивает загар, черная юбка-карандаш и туфли на шпильке, в которых я бы не смогла пройти и десяти метров. Но она стоит в них так уверенно, словно родилась на каблуках.

– Простите, – говорит она мелодичным голосом, обращаясь к проходящим мимо старшеклассникам. – Где здесь класс 11А?

– Идите за нами, – откликается Рома, чувствую, как что-то болезненно сжимается в груди. – Мы как раз туда направляемся, мы и есть 11А.

Девушка поворачивается к нам, и я вижу ее лицо. Правильные черты, большие карие глаза, легкий макияж. Она красива той классической красотой, которую показывают в глянцевых журналах.

– Спасибо огромное! – улыбается, и улыбка у нее тоже идеальная. – Я Валерия Артамонова. Только что перевелась сюда, мы переехали из Петербурга.

– Роман Усов, – представляется Рома, замечаю, как он выпрямляется, когда произносит свое имя. – А это Майка… хм… Майя Ильина.

– Очень приятно! – Валерия протягивает мне руку, ногти у нее накрашены в нежно-розовый цвет и имеют идеальную форму. – Какая ты красивая! И платье замечательное.

Бормочу что-то в ответ, но мысли мои заняты совсем другим. Рома смотрит на Валерию так... заинтересованно. Его взгляд скользит по ее фигуре, задерживается на лице, и я вижу в его глазах то выражение, которое мне знакомо. Он заинтригован.

– Что привело тебя в наш провинциальный городишко? – спрашивает, когда мы идем по коридору.

– Папина работа, – объясняет Валерия, слегка кривя губки. – Он получил повышение и назначение сюда. Пришлось бросить свою гимназию, друзей... Но ничего, я быстро адаптируюсь.

Она говорит это с такой уверенностью, что у меня нет сомнений – она действительно быстро адаптируется. Такие девушки всегда быстро адаптируются. Мы входим в класс, и я вижу, как разговоры стихают. Все оборачиваются на Валерию, парни выпрямляются, девочки оценивающе осматривают ее с ног до головы.

– Познакомьтесь, – говорит вошедшая следом за нами Марина Олеговна. – К нам перевелась новая ученица, Валерия Артамонова. Валерия, можешь садиться на свободное место рядом с Романом например.

Свободное место рядом с Ромой? Конечно же.

Я сажусь на свое обычное место во втором ряду и наблюдаю, как Валерия устраивается рядом с ним. Она достает из сумочки – кожаной, явно дорогой – блокнот и ручку. Даже ручка у нее какая-то особенная, с золотистыми деталями.

– Спасибо, что помог сориентироваться, – шепчет она Роме, а он улыбается в ответ.

Весь урок литературы я не могу сосредоточиться на словах Марины Олеговны о творчестве Достоевского. Я слушаю, как Валерия что-то тихо спрашивает у Ромы, как он ей объясняет, наклоняясь к ее уху. Они выглядят... гармонично рядом. Красивая пара.

А я сижу одна, во втором ряду, и чувствую себя серой мышкой.

На перемене к Валерии сразу же подходит полкласса, все хотят познакомиться с новенькой. Она держится легко, отвечает на вопросы с улыбкой, рассказывает о Петербурге. И постоянно, постоянно находится рядом с Ромой.

– Рома, можешь показать мне, где здесь столовая? – спрашивает она, когда звенит звонок на большую перемену.

– Конечно, – отвечает он. – Пойдем.

Они уходят вместе, а я остаюсь сидеть за партой, делая вид, что читаю учебник истории.

– Ого, – раздается рядом знакомый голос, и я поднимаю глаза. Сима стоит возле меня парты с таким выражением лица, словно только что увидела, как мимо проехал розовый слон на велосипеде. – Вот это да.

– Что – вот это да? – спрашиваю, хотя прекрасно знаю, о чем она.

– Эта новенькая, Валерия, кажется? О ней уже вся школа наслышана. Боже мой, Майя, она же как с обложки журнала сошла!

– Да, красивая, – соглашаюсь, максимально равнодушным тоном.

– Красивая? – Сима смотрит на меня так, словно я сказала, что дважды два равно пяти. – Майя, она просто потрясающая! И видела, как на нее смотрит Рома?

Видела. К сожалению, видела.

– Сима, при чем здесь Рома? – пытаюсь отшутиться. – Он просто вежливый, показал дорогу новенькой.

– Ага, показал дорогу, – фыркает Сима. – Майя, я видела, как он на нее смотрел. У него глаза горели, как у голодного волка, увидевшего отбивную.

– Не утрируй.

– Не утрирую. И знаешь что самое обидное? Она даже не пытается, что-то сделать. Ей не нужно стараться, краситься по часу с утра, выбирать платья. Она просто есть, и этого достаточно.

Сима попадает в самое больное место. Все эти дни я старалась, пыталась стать красивее, женственнее. Покупала новую одежду, училась делать макияж. А тут приходит какая-то Валерия и за пять минут получает то внимание Ромы, которого я добиваюсь уже месяц.

– Хочешь дружеский совет? – продолжает Сима. – Забудь. Серьезно. С такой конкуренцией у тебя нет шансов.

– Спасибо за поддержку, – сухо отвечаю.

– Майя, я не хочу, чтобы ты страдала. Посмотри на нее реально – она абсолютно идеальна. У нее идеальная фигура, идеальное лицо, идеальная прическа. Она умеет себя преподнести, наверняка говорит на нескольких языках, играет на пианино и занимается конным спортом. Рядом с ней любая девочка будет выглядеть... обычно.

– Господи, у тебя