Создатель ChatGPT: История Сэма Альтмана - Кич Хэйги

ключевых фигур Кремниевой долины. Под его руководством деятельность YC расширилась от десятков до сотен стартапов в год, увеличилось инвестирование в научные разработки, а также было создано подразделение для амбициозных проектов, которое в итоге породило некоммерческую исследовательскую лабораторию OpenAI. Альтман в тот момент был полностью занят управлением YC, так что задачу собрать команду специалистов для новой лаборатории он поручил своему другу Грегу Брокману, бывшему техническому директору платежной компании Stripe – одного из стартапов YC.

Эта книга раскрывает новые факты не только о ранних годах и карьере Альтмана, но и о его работе в OpenAI. Она рассказывает о сближении Альтмана и Маска – они встречались каждую неделю, обсуждая за ужином опасности и перспективы развития технологий ИИ, – и о том, как Альтман выиграл борьбу за власть у более старшего и богатого предпринимателя благодаря своему альянсу с Брокманом. Из нее вы узнаете, как Альтман – «торговый гений», по словам многолетнего главы Sequoia Capital Майкла Морица, – руководил созданием первого коммерческого продукта на основе большой языковой модели, которая до этого оставалась уделом академических исследований. И как с выпуском ChatGPT и GPT–4 Альтман использовал свое отточенное в YC мастерство рассказывать истории стартапов, чтобы поведать одну из величайших стартап-историй всех времен.

Альтман неохотно обсуждает это с журналистами, но его друзья, включая Тиля, говорят, что он симпатизирует распространенной в Кремниевой долине идее о том, что AGI уже изобретен и мы живем в созданной им компьютерной симуляции. «Сэм на стороне симуляции, а я – на стороне реальности», – сказал Тиль в интервью для нашей статьи в The Wall Street Journal. Можно задаться вопросом: чем ИИ отличается от Бога? Когда об этом спрашивают Альтмана, он отмахивается – мол, разговоры первокурсников в общаге, однако, подобно Декарту, отмечает, что «нельзя быть уверенным ни в чем, кроме собственного сознания» – даже в собственном существовании. «Это очень похоже на то, что говорят многие восточные религии: мы существуем только в нашем сознании», – сказал он во время нашего первого интервью.

Альтман – человек, находящийся в духовном поиске. Он не верит в Бога, но регулярно медитирует и принял элементы индуистской философии Адвайта-Веданты. Вскоре после выхода ChatGPT он написал в «Твиттере», что одна из немногих идей, в которых он убежден, – это «абсолютная тождественность брахмана и атмана»[16]. Адвайта, что можно перевести как «недвойственность» или «единство», утверждает: нет разницы между Брахманом (верховным духом – тканью всей реальности) и Атманом (индивидуальной душой), а мир, который мы воспринимаем, лишь иллюзорное проявление Брахмана. «Я вполне готов поверить, что сознание каким-то образом составляет основу всего и мы все просто находимся во сне, или симуляции, или как это ни назови, – сказал Альтман подкастеру Лексу Фридману. – Забавно, насколько идея симуляции, популярная в Кремниевой долине, приблизилась к концепции Брахмана и как мало различий между ними осталось»[17].

Другими словами, все это сон. А во сне возможно все.

Часть I

1985–2005 годы

Глава 1

Чикаго

29 апреля 1983 года чикагский политический бомонд собрался на Военно-морском пирсе на инаугурацию первого в истории города темнокожего мэра. С озера Мичиган дул пронизывающий ветер. Под звуки оркестра Гарольд Вашингтон в строгом темном костюме и серебристом галстуке, подчеркивавшем седину в волосах, шел по проходу со своей невестой, на плече которой красовалась крупная брошь цвета фуксии. Когда он поднялся на сцену, зал взорвался криками: «Га-рольд! Га-рольд!» Для города, десятилетиями жившего под властью Ричарда Дейли и демократической партийной машины, Вашингтон означал новую эпоху[18].

Он потряс всю страну, обойдя на праймериз демократов и действующего мэра, и сына покойного Ричарда Дейли, а затем преодолев расовые предрассудки на основных выборах. «Пока не поздно, голосуйте за Эптона!» – призывал республиканский кандидат, намекая, что избрание темнокожего мэра станет катастрофой. Кто-то нацарапал расистское оскорбление на стене католической церкви во время предвыборной кампании[19]. («Политика – не детская игра», – любил повторять Вашингтон. Позже эти слова часто цитировал Барак Обама, в то время молодой общественный активист, начинавший работать с Вашингтоном и в итоге использовавший созданную им коалицию для старта собственной карьеры[20].) В конце концов резкий рост числа темнокожих избирателей вместе с коалицией латиноамериканцев и белых либералов из прибрежных районов принесли Вашингтону победу[21]. «Мое избрание – результат величайшей инициативы снизу в истории Чикаго», – заявил он с трибуны[22].

Из зала за происходящим с гордостью наблюдал Джерри Альтман – немногословный, консервативно одетый мужчина чуть за 30, один из тех, кто и был той самой «инициативой снизу». Джерри зачесывал иссиня-черные волосы на пробор, при улыбке его глаза превращались в узкие щелочки, а звонкий смех нередко переходил в довольное хихиканье. Последний год он провел в поездках с избирательной кампанией Вашингтона – днем работал волонтером, а по вечерам консультировал по вопросам доступного жилья. Теперь ему предстояло войти в переходную команду мэра по жилищным вопросам. Вашингтон также привлек консалтинговую фирму Альтмана к спецпроекту – нужно было остановить массовый отказ домовладельцев от недвижимости в бедных районах города[23].

В Чикаго Джерри привел неудачный роман, но в итоге именно здесь, в столице общественного активизма, он обрел дом. Этот город взрастил таких борцов за права, как Гейл Чинкотта – мать шестерых детей из района, переживавшего массовый исход белого населения. Возмущенная недостаточным финансированием и состоянием школ, где учились ее дети, она начала общеамериканский крестовый поход против практики дискриминационного кредитования, в результате чего был принят Закон о реинвестициях в местные сообщества 1977 года[24]. Джерри наладил связи с Чинкоттой и ее соратником Шелом Траппом – тем самым, что прибил дохлую крысу к двери члена городского совета в знак протеста против бездействия властей в борьбе с грызунами. Джерри также работал бок о бок с теми, кто учился у легендарного Соула Алинского, чей провокационный подход превратил Чикаго в маяк для активистов – а самого Алинского в вечное пугало для правых.

Джерри, впрочем, не был активистом и уж точно не прибивал крыс к дверям. Скорее он был финансистом, увлеченным идеей доступного жилья. Он верил, что с помощью нестандартных финансовых решений сможет убедить деловые круги: инвестировать в жилье для малоимущих выгодно. Через несколько лет ему это удалось – Джерри разработал метод финансирования, основанный на особенностях налогового законодательства. Новаторский подход Джерри лег в основу федеральной программы налоговых кредитов для малоимущих, которая до сих пор остается основным механизмом строительства доступного жилья в США.

«Это был настоящий прорыв, – вспоминал Лерой Кеннеди, работавший с Джерри в команде Вашингтона. – Вокруг царили энтузиазм, воодушевление и, честно говоря, радость оттого,