Встречь солнцу. Рассказы об истории Сибири - Михаил Николаевич Щукин

весьма мужествен и разумен, и зрачен, плосколиц, черн брадою и власы прикудряв, возраст средней и плоск, и плечист». Он нанялся простым работником и ходил на стругах по Волге и Каме, исполняя обязанности артельного кашевара. Отсюда и прозвище Ермак, то есть артельный котел. Здесь он подобрал себе подходящих удальцов и занялся, как говорится, вольным промыслом.

По другой же версии, он был выходцем из северных русских земель. По третьей же – принадлежал к донским казакам, наводившим страх на ногайские улусы, а заодно и грабившим купцов. Когда же атаманы Иван Кольцо, Богдан Борбоша и Ермак ограбили царского посла Перепелицина, то и последовал высочайший гнев, вынудивший их бежать к Строгановым.

И есть еще одно предположение – Ермак вообще не принадлежал к разряду вольных людей, а был атаманом, состоящим на царской службе.

Как бы там ни было, а ясно одно: Ермак – истинный сын своего сурового времени, человек бывалый, решительный, наделенный недюжинной силой, умом и мужеством. Вот как писал о нем сибирский историк П. А. Словцов: «…Ермак принадлежит к особливому разряду людей необразованных, которым, как говорится, на роду написана большая игра желаний и надежд, поочередная смена удач и опасностей, которые, несмотря на тяжкие испытания, неуклонно стремятся к целям своих впечатлений и среди бедствий бросаются из отваги в отвагу, ощущая в душе какую-то мечту чего-то лучшего, пока схватят венок мечты или сделаются мучениками ея».

…Качались на воде казачьи струги, загруженные пушечками, пищалями и многими припасами. Над берегом и над рекой разносилась молитва. Задумавшись, стояли бывалые атаманы и рядовые казаки, отмеченные шрамами прошлых походов, и виделись им деревни тверские, московские и рязанские, а еще виделся впереди неведомый путь в неведомую страну.

Перекрестились в последний раз, отвязали чалки, поплыли.

Поплыли прямо в российскую историю, заполняя своим подвигом одну из самых славных ее страниц.

Достойно воистину…

начала казаки плыли по реке Чусовой, поднимаясь до реки Серебрянки, затем, через волок, в реку Жаравлю. Мрачная, безлюдная пустыня расстилалась перед землепроходцами. Скрипели уключины на стругах, взлетали стаи непуганых птиц, и зорко вглядывались казаки в проплывающие мимо берега – за каждым новым речным поворотом могла таиться опасность. Осторожный Ермак решил не рисковать и не двигаться дальше без разведки. Он остановил свое войско и в начале волока у небольшой речки Кокуй велел насыпать земляное укрепление, которое позднее назвали Ермаковым Кокуй-городом. Передохнув, оглядевшись, казаки вышли на реку Туру, от которой, собственно, и начиналась Великая Сибирская земля. Или по-иному, как гласит летопись, – «ту бе Сибирская страна».

Здесь казаки впервые столкнулись с подданными Кучума, которых возглавлял князь Епанча. Первый бой был выигран. А дальше сражения и стычки пошли беспрерывно. В одном из боев захвачен был в плен татарин Таузак. Он подробно рассказал о своем царе Кучуме и его приближенных. Ермак пленника не обидел и отпустил живым, имея при этом тайную задумку: он хотел, чтобы Таузак своими рассказами напугал Кучума. И отчасти ему это удалось. Таузак своему царю рассказывал: «Русские воины сильны: когда стреляют из луков своих, то огонь пышет, дым выходит и гром раздается, стрел не видать, а уязвляют ранами и до смерти побивают; ущититься от них никакими ратными сбруями нельзя: все навылет пробивают».

Кучум тоже не сидел сложа руки. Он не собирался без боя сдавать Сибирскую землю. Его воины срочно возводили укрепления возле Иртыша и под горою Чувашьей. А верный и храбрый Маметкул уже спешил навстречу Ермаковым казакам. Сшиблись они в злой сече на реке Тобол. Военное счастье улыбнулось Ермаку и его товарищам – Маметкул потерпел поражение.

Русские землепроходцы двинулись дальше.

Вскоре они заняли улус ближайшего советника Кучума – Карачи. Взяли много добычи и стояли на месте ровно сорок дней – держали сорокадневный пост. Залечивали раны, поминали погибших и готовились дальше продолжать свой тяжкий путь.

Едва только Ермак выступил из улуса, как ему сразу же пришлось вступать в бой с кучумовцами. А бои эти с каждым разом были все ожесточенней, потому как сибирские люди уже не испытывали трепета и ужаса от «огненного боя». И хотя одержали казаки победу, заняли городок Атик, и убитых среди них было совсем немного, зато почти все живые были ранены. Между тем наступала осень. Скользили по воде ее вестники – желтые листья, напоминая о грядущих снегах и морозах. Надо было решать: что делать дальше? И было у войска Ермака, как в старой русской сказке, три пути: либо продолжать поход, чтобы одержать полную победу над Кучумом, либо укрепиться на зиму и дожидаться весны, либо возвращаться обратно, на родину.

Долго совещались казаки и приговорили: поход продолжать.

Казачья вольница только внешне казалась неуправляемой, на самом деле она была скована жесточайшей дисциплиной. На совете каждый мог кричать и спорить до хрипоты, хлопать оземь шапкой и топтать ее в сердцах, доказывая свое. Это не возбранялось. Но когда принималось общее решение, нарушить его или не исполнить не мог никто. А с отступниками поступали очень просто – зашивали в мешок и бросали в реку.

Снова поднялись паруса, заскрипели уключины, и вот казачьи струги подошли к Чувашьей горе. Кучум не стал дожидаться, когда ермаковцы начнут битву. Он первым вывел из засеки свое войско и напал первым. Он жаждал победы и торопил ее. Загрохотали пищали, взвизгнули стрелы, пущенные из тугих луков, полилась кровь, обагряя текучие иртышские воды и прибрежный песок.

Храбро сражался со своими воинами Кучум, но не удалось ему жестким натиском опрокинуть казаков. Устояли они.

Тогда Кучум отступил в засеку, укрылся там и приготовился к обороне. Войско его было многочисленно и во много раз превосходило войско казаков, перед которыми во весь рост встала вполне реальная угроза быть разбитыми. Ведь силы казаков были на исходе, почти все имели ранения.

И снова Ермак собрал своих товарищей на совет. Большинство из них высказалось так: «Братцы! Куда нам бежать? Время уже осеннее, в реках лед смерзается; не побежим, худой славы не примем, укоризны на себя не положим, но будем надеяться на Бога: он и беспомощным поможет. Вспомним, братцы, обещание, которое мы дали честным людям (т. е. Строгановым)! Назад со стыдом возвратиться нам нельзя. Если Бог нам поможет, то и по смерти память наша не оскудеет в тех странах, и слава наша вечна будет!»

На рассвете 23 октября казаки двинулись на приступ. Тысячи