Меченый. Том 10. Мир никогда не будет прежним - Андрей Николаевич Савинков

1994 года в действие была введена пока только сложная формула «БПЭ» для хозяйственных руководителей административно-территориальных единиц, которая учитывала сразу десяток показателей, включая среднюю продолжительность жизни, сальдо произведённых и потреблённых товаров и услуг, выполнение поставленных планов, уровень субъективной удовлетворённости населения и так далее. Показатели были специально подобраны максимально комплексные, чтобы не повторялась история с увеличением потребления мяса на душу населения, когда ради одного параметра были пущены под нож сразу несколько других.

И даже тут невозможно было положиться на сухие цифры, потому как они для Норильска и для Сочи будут, очевидно, отличаться. Как бы назначенный руководитель ни пытался раскорячиваться, жизнь за полярным кругом — при прочих равных — всегда будет сложнее и просто хуже, чем в субтропиках. Так что тут тоже пришлось коэффициенты вводить и вручную «калибровать» систему.

И это только для местных руководителей. Районов, областей, республик. Оценка же ответственных работников из отраслевых министерств — объективная, имеется в виду, оторванная от мнения проверяющего человека — оказалась делом ещё более сложным. Не исключаю, что задача эта просто не имеет правильного ответа.

Впрочем, работа шла, и это внушало оптимизм. Пройдёт ещё десять-двадцать лет, и, возможно, если следующее поколение руководителей не свернёт вдруг все эти начинания, мы получим профессионально работающий госаппарат, заточенный на получение результата, а не на то, чтобы тырить бюджет и выводить его в офшоры, рассказывая одновременно людям по телеку, что всего лишь «нужно ещё немного потерпеть». Мечты-мечты…

Глава 3

300 миллионов

28 февраля 1994 года; Уфа, СССР

SECOLO D’ITALIA: Танки в Афинах: Греция платит за свое предательство

Вчерашний союзник Италии по Североатлантическому альянсу окончательно погружается в хаос. В ночь на воскресенье, всего за несколько часов до открытия избирательных участков, группа греческих генералов вывела танки на улицы Афин и объявила о «временном восстановлении национального порядка».

Во главе мятежа встал генерал Константинос Калогеропулос, известный своими крайне правыми взглядами, непримиримым антикоммунизмом и связями с офицерами старой школы. Подчинённые ему части попытались занять парламент, радиостанции, министерства и резиденцию правительства.

Переворот стал закономерным итогом полутора лет правления коалиции «Новой демократии» и обновлённой ПАСОК. Кабинет Антониса Самараса, пришедший к власти под лозунгами национального возрождения, оказался бессилен перед экономическим кризисом, ростом безработицы и развалом государственных финансов. Провалилась и агрессивная антитурецкая риторика: вместо обещанного реванша страна получила новые расходы, дипломатическую изоляцию и раздражение армии.

К концу 1993 года весь север Греции был охвачен антиправительственными демонстрациями. В Салониках, Кавале и Ларисе заговорили о второй Оливковой революции. Под угрозой полного краха Самарас ушёл в отставку и назначил досрочные выборы, на которых, согласно всем прогнозам, уверенно побеждала Коммунистическая партия Греции.

Однако второй раз допускать КПГ к власти греческие правые, очевидно, не собирались.

Захват столицы оказался значительно сложнее, чем рассчитывали заговорщики. Память о режиме «чёрных полковников» всё ещё жива, а прежнего антикоммунистического единства нет даже в армии. Часть военных отказалась подчиниться приказам Калогеропулоса и оказала сопротивление. У здания парламента, телецентра и министерства внутренних дел произошли ожесточённые столкновения, заявляется о нескольких десятках погибших, хотя очевидцы говорят о том что количество жертв может исчисляться сотнями. К утру основные районы Афин оказались под контролем путчистов, однако руководство КПГ арестовать не удалось.

Генеральный секретарь партии Алека Папарига сумела добраться до Салоник и оттуда призвала греков к общенациональному сопротивлению. Москва уже заявила, что готова оказать греческим коммунистам «любую необходимую помощь» и никогда не признает режим генерала Калогеропулоса.

Чем завершится противостояние, пока неизвестно. Но если в Греции начнётся вторая гражданская война, её исход может оказаться совсем не таким, как в конце сороковых. Турция сама раздираема внутренним конфликтом. Италия, заплатившая кровью за югославскую авантюру 1988 года, очевидно не станет спасать тех, кто тогда предал НАТО и спрятался за лицемерным нейтралитетом. Наконец, сухопутные границы Греции почти полностью обращены к государствам Варшавского договора, которые едва ли позволят Атлантическому альянсу вернуть утраченный южный фланг.

Сегодня Афины пожинают плоды собственной трусости. Вопрос лишь в том, кто первым поднимет над Акрополем своё знамя.

— Поздравляю. Желаю побольше терпения, оно вам пригодится, — я с улыбкой пожал руку «счастливому отцу», который, судя по совершенно потерянному взгляду, до сих пор в себя ещё не пришёл. Можно было бы подумать, что мужик бухал все эти три недели — с горя или с радости, тут уж не разберёшь, — но нет, специально узнавал, принципиальный трезвенник нам попался. Уникальный, считай, в Союзе человек.

— Спасибо, товарищ Горбачёв… — Мужчина явно с трудом подбирал слова, ну да, не каждую семью на выписке из роддома встречала такая представительная делегация.

— Давайте грузитесь все по машинам и поехали смотреть вашу новую квартиру…

В феврале 1994 года СССР официально пробил планку в 300 миллионов населения. Понятное дело, что подсчёты с такими числами никогда не будут однозначно точными, но на самом деле плюс-минус несколько тысяч в этом деле ничего, конечно же, не решают, главное, что повод для пиара появился просто прекрасный. Событие данное праздновалось максимально широко, по всему Союзу заранее развернулось полуофициальное соревнование за то, кто станет «трёхсотмиллионным гражданином» — ради справедливости это было не совсем правильно, потому что в составе населения СССР считались не только граждане, но и всякие мигранты, коих потихоньку за последние годы накопилось не так уж и мало, — и победу в данном зачёте безоговорочно одержала семья Александровых из Уфы, которая как раз в нужные даты родила четвернят. Ну не семья родила, а мама, понятное дело, но в данном случае это уже несущественная поправка.

— А я и водить-то не умею… — Счастливый папаша четырёх новорождённых с удивлением посмотрел на пригнанный прямо под роддом советский семиместный минивэн на базе Волги, который полагался многодетным семьям. Ключи от него были вручены под щелчки камер прямо тут же, но, как это часто бывает среди чиновничьей братии, никто, конечно же, не поинтересовался наличием у отца семейства водительского удостоверения. Стандартная, в общем-то, история.

— Какие проблемы. Я сам поведу. Грузитесь в машину, холодно на улице торчать, чтоб никто не простудился, — я повернулся к охране и отдал команду. — Володя, давайте за мной двигайте, я там на месте пересяду.

— Михаил Сергеевич, ну не положено же…

— Да ладно, кто тут меня ждать-то будет? Поедем в объезд, чтобы тебе спокойнее было, — я махнул рукой и залез на водительское место минивэна. Внутри предусмотрительно были установлены сразу четыре автолюльки,