Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами - Питер Вронский

Еще одна феминистская критикесса, Джейн Капути, выступала против гендерно-нейтрального языка, используемого для анализа серийных убийств, поскольку он «помогает скрывать, что происходит на самом деле, потому что „люди“, которые вот так пытают, убивают и калечат, – это мужчины, тогда как их жертвами в основном становятся женщины и девушки и в меньшей степени другие молодые мужчины» [20].

«Как понятно из этой иерархической схемы, – объясняет Капути, – в основе подобных преступлений лежит политика пола, уходящая корнями в принцип мужского превосходства, точно так же как линчевание порождено идеей превосходства белой расы» [21].

Против гендерно-нейтрального термина «домашнее насилие» возражает и Энн Джонс: «Я подозреваю, что этот термин придумал какой-нибудь ученый-теоретик, обескураженный тем фактом, что все избитые жены оказались женщинами» [22]. В предисловии к своей книге «Женщины, которые убивают» (Women Who Kill), этой «истории женщин-убийц в Америке», Джонс говорит прямо: «Если моя книга заставит вас думать, что существует мужской заговор с целью подавления женщин, то это именно то, что я хотела заставить вас думать…» [23]

По версии Джонс, «одинаковые социальные и юридические ограничения подталкивают одних женщин к феминизму, а других – к убийству… Общество боится как феминисток, так и убийц, потому что и те и другие по-своему проверяют на прочность существующие социальные границы. Неудивительно, что иногда широкий интерес к феминизму и убийствам возникает одновременно…» [24]

Ух ты! Кто бы мог подумать?

Помните, что она говорила выше о женской преступности и о том, что свободные люди не опасны?[6] То есть можно полностью оправдывать убийц, если они убивают ради такой благородной цели, как свобода? Как это называется? Может, фемфашизм? Или, простыми словами, как сказала Энн Джонс: «Вся история женщин – это история женщин, которые убивают» [25].

Феминистки второй волны видят в сексуальном насилии над женщинами политическую проекцию «патриархата», а серийных убийц рассматривают как его орудие. Одна из теоретиков феминизма настаивает, что женщин – серийных убийц просто не существует, а мужчина – серийный убийца – это мученик патриархального государства.

Так же как изображение раскоряченного орла на печати Соединенных Штатов – свидетельство того, что эта страна изнасиловала дикую природу, так и пронизывающий всю патриархальную культуру образ распластанной женщины – будь то убийство на сексуальной почве, порнография, гинекология или половой акт обязательно в «миссионерской позе» – указывает на то, что женщин упорно и систематически наказывают [26].

Терминология тоже политизируется, обслуживая понятие «домашнего насилия», которое подразумевает, что преступник – исключительно мужчина, а жертва – женщина: «гиноцид[7]» [27], «фаллический терроризм» [28] и «фемицид» [29].

И вдруг в 1990 году появляется Эйлин Уорнос, за которой тянется шлейф серийных убийств на дорогах длиной в целый год: семь мужчин среднего и пожилого возраста, в том числе миссионер-евангелист, следователь по делам о жестоком обращении с детьми, отец, ехавший к дочери на выпускной, и резервист полиции. Феминизм и тут должен был занять какую-то позицию. И он занял, решительно выступив в поддержку освободительной борьбы Эйлин Уорнос.

Одна феминистка, теоретик по проблемам насилия среди лесбиянок, чья книга посвящена «Эйлин Уорнос и всем женщинам, на которых наговаривали, которых патологизировали и убивали за то, что они защищались всеми возможными способами», заявила: «История Эйлин Уорнос довольно банальна, она регулярно повторяется в культуре параноидальных мужских фантазий, в которых эротизируются их самые страшные кошмары. Однако на этот раз фантазия, можно сказать, перешла черту: галлюцинация стала реальностью» [30].

Если серийные убийцы принимают мучения во имя «патриархального государства», то Эйлин Уорнос – мученица во имя феминизма второй волны. Защита Уорнос, убившей и ограбившей семерых мужчин, строилась на утверждении, что все семеро убитых пытались ее изнасиловать. В суде она заявила: «Человек имеет право себя защищать. Я им воспользовалась. Я пережила жестокие, бесчеловечные изнасилования, и иногда мне приходилось умолять, чтобы меня оставили в живых».

В интервью для телешоу «Дейтлайн» Уорнос с яростью выплюнула: «Знаете, что я хочу сказать их семьям: вы у меня в долгу! Ваши мужья, Мэллори и Карскэддон, жестоко меня изнасиловали. Остальные пятеро тоже пытались, и мне пришлось отчаянно бороться, чтобы вырваться. Это вы у меня в долгу, а не я у вас».

Феминистский анализ (и в этом не только его вина) иногда давал неверную информацию о масштабах распространения серийных убийств, опираясь на непроверенную и завышенную статистику жертв. Назывались цифры около пяти тысяч серийных убийств в год, большинство жертв которых составляют женщины [31]. Эти данные далеки от реальности, однако на них до сих пор ссылаются, и не только феминистки [32]. Между тем за 195-летний период, с 1800 по 1995 год, в США стало известно в общей сложности о 3860 жертвах серийных убийц [33]. До пяти тысяч в год нам еще очень далеко! Некоторые исследователи феминизма хранят молчание, едва речь заходит о тщательно спланированных, циничных и жестоких убийствах ни в чем не повинных мужчин, женщин и детей, совершенных женщинами.

Все сказанное, хочу отметить, не означает, что огромное число случаев, когда женщина умирает от рук сексуального партнера-мужчины, это выдумки феминисток. Возьмем недавний период, с 1976 по 2004 год: в США 30,1 процента всех убитых женщин погибли от рук своих сексуальных партнеров, нынешних или бывших, тогда как у мужчин этот показатель – 5,3 процента от общего числа убитых [34]. Вопрос не в том, как феминистки изображают убийцу-мужчину и его жертв, а в том, как они анализируют личность женщины-убийцы и ее жертв. Мы рассчитывали, что феминистки помогут нам в этом разобраться, ведь логично предположить, что у себя в колледжах, на факультетах изучения проблем женщины, они размышляют об этом больше, чем все мы. Нет? Видимо, нет, потому, что в этом вопросе они очень подкачали. Ожидаешь чего-то большего, чем: «История женщин – это история женщин, которые убивают».

С критикой этого культа женщины-убийцы уже выступает набирающее силу новое поколение феминисток («постфеминистки» – этот термин появился недавно), пришедшее на заре третьего тысячелетия, после терактов 9/11. Самые радикальные из них считают, что, когда все массмедиа, законодательство или феминистский дискурс постоянно показывают женщину-убийцу исключительно как жертву, тем самым они отрицают ее свободный выбор быть человеком. Белинда Моррисси утверждает:

Если, к примеру, женщина убьет партнера-мужчину и сумеет доказать, что он обходился с ней крайне жестоко, ее могут переквалифицировать из активной участницы самозащиты в жертву партнера. А это значит, что ее партнеру придется отвечать не только за собственные насильственные действия, но