Властитель - Антон Кун

Когда огонь вокруг нас окончательно погас, я спрыгнул со спины Оха и вновь вонзил клинок в тело воронки.

После огненного удара земля на сотню метров вокруг дымилась и частично превратилась в пепел.

А ещё, выйдя из-под защитной сферы, я ощутил на себе все прелести раскалённой духовки размером с мир.

Глава 3

В тот момент, как я ударил в воронку, что-то произошло. Золотой клинок словно перекинул меня в прошлое. Не в реальности, а только сознание, что повлекло за собой некоторые неудобства. Спустя ещё минуту впереди запульсировало слабое свечение.

Я покрепче сжал клинок и проверил не появилась ли магия. Как говорил мой армейский товарищ: всё было стабильно хреново. И пусть у меня оставался меч, но впереди ожидала неизвестность, а для меня сейчас стая волков, самых обыкновенных, уже серьёзная угроза для жизни.

Несмотря на невесёлые мысли, я не сбавлял темпа, уверенно приближаясь к концу туннеля.

Когда впереди показался выход, я на несколько секунд замер. Передо мной находилась не больше не меньше дверь в тюремную камеру с маленьким зарешеченным окошком, из которого и шло свечение.

Я подошёл ближе и заглянул внутрь.

Картина оказалась не той, что хотел бы увидеть кто угодно, но, как ни странно, кое-что объясняла. Да многое она объясняла! Буквально всё!

— Что тут у нас, — донёсся знакомый голос одной темноволосой ведьмы по имени Мара, которую не узнать было невозможно. Это ведь уже второй раз, когда я оказался свидетелем её злодеяний. — Какая-то ты слабенькая.

Говорила она равнодушно, глядя куда-то вниз. Я скосил взгляд и обнаружил лежащую на полу серую волчицу с большим брюхом. Явно беременная.

Волчица в это время была без сознания, а потому никак не отреагировала на то, что Мара жестом бывалого фокусника выхватила из воздуха небольшой флакон с черной жижей.

— Увы, это последний образец Чермака. Ты будущая мать и должна быть сильнее остальных. Давай, девочка, не подведи меня. Выживи и стань маткой моей новой армии.

Снова этот демон? Значит, вот откуда эта способность к псевдо-размножению и поглощению всего и вся. Ведь если вспомнить, в горах даже птиц не осталось, всех пожрали.

После того, как черная жижа впиталась в тело волчицы, та распахнула глаза и засучила ногами, отчаянно рыча и скаля зубы, в безуспешной попытке отогнать страшную женщину.

Вот только Маре было плевать. Ее руки засветились бледным светом и она, более не проронив ни слова, стала что-то делать со своей жертвой. И эти манипуляции были явно болезненными, поскольку волчица взвыла так, что даже мне стало не по себе. Животное корчилось в муках, пока каким-то чудом не цапнуло бледную руку своей мучительнице.

— У этой есть характер, а щенки станут первыми в роду, — со злой радостью человека, что наконец-то смог сделать гадость другому, произнесла Мара, а волчица закашлялась. Уверен, вкус крови Мары был ужасным.

После этого Мара растаяла в воздухе, а волчица проснулась.

Затравленно оглядевшись, она издала протяжный, полный ярости и ненависти вой.

Не знаю, как я это понял, но видимо здесь, в странном ментальном мире между навью и явью, чувства других ощущаются острее. Вспомнить только как у меня легко вышло понять, а потом приручить Оха.

А потом были пытки. Вновь появилась Мара и всяческими способами издевалась над несчастной.

И это продолжалось долго. Достаточно для того, чтобы я решил не оставлять жизнь Маре, хотя она и женщина. Изначально планировал запереть её в антимагической тюрьме, но после такого… В ней нет ничего от человека, лишь бешеный зверь, которого необходимо убить, дабы защитить других.

А потом я увидел, как волчица вместо шерсти получила густой и черный, словно нефть, покров.

Поджечь заживо беременное животное! Что за садистка!

А потом картинки замелькали.

Вот её выпустили в горах, вот первое потомство, пещеры, роды, которые проходили больше на отложения яиц змеи, чем на рождение млекопитающих.

Потом появился мой орк Зевиус. Здесь видение немного приостановило свой бег, и я увидел, как волчица поглотила что-то, после чего стала меняться. В её шерсти появились рыжие прожилки, сама она стала больше, и воздух вокруг стал искажаться словно от жара.

Её живот вспух в мгновение ока, и она тяжело упала на бок. При этом вокруг воздух стал настолько раскалённым, что последующие роды я не смог увидеть. В принципе, и не особо хотелось, но я понимал почему так произошло. Огненным волчатам требовалась комфортная среда для появления на свет.

Видимо семя нужного волка было в той штуке, которую дал матке Зевус. И что это значит? Что с отцом моего Оха мне ещё предстоит встретиться, иначе и быть не могло.

А пока… Я посмотрел на тяжело дышащую матку и вполне взрослых волков, которые из неё совсем недавно появились. Видимо Мара была в курсе ситуации с пищей в алтайских горах, точнее её полного отсутствия, и позаботилась о молниеносном росте волчат.

А значит, она эту «витаминку» давно готовила, скорее всего начала в тот день, когда поняла, что её проект «тёмные волки» удался.

Коварная, умная и беспощадная, я бы ей восхищался, если бы не увидел своими глазами, что она творила с беззащитным животным изо дня в день, а возможно это длилось месяцы или даже годы.

Внезапно громадная, горящая чёрным огнём волчица-матка неожиданно посмотрела на меня. Какое-то время мы смотрели друг другу в глаза, а в следующий миг она открыла пасть и ударила огнём.

В тот же миг дверь с окошком исчезла, и я оказался в просторной пещере, запоминая каждую мелочь вокруг.

— Даня, вытаскивай! Быстро! — заорал я и выставил перед собой клинок, и меня поглотило всепожирающее пламя.

Я закричал от нестерпимой боли. Никогда со мной подобного не случалось. Всё тело одномоментно превратилось в сплошной ожёг.

Всё закончилось так же резко, как началось.

Мир мигнул, и я оказался среди своих, стоя рядом с огромным тлеющим телом Оха.

Тяжело дыша, я упал и схватившись за голову, попросил, охрипшим голосом:

— Воды…

Запоздало понял, что мог бы сам наколдовать, но Даниил уже протягивал бутылку.

Я с благодарностью кивнул и припал к горлышку. Тело ещё ныло, ощущая фантомные боли, и я уверен, если бы не меч, что принял урон на себя, оставив мне лишь дар и искры, я бы точно не выбрался оттуда.

Прикончив бутылку, мне захотелось ещё,