Рысюхин, графом быть - не в 21 играть. - Котус

ковры пока лежали на складе, их ещё предстояло внести, расставить, разложить. Просто намного проще и дешевле отапливать один склад, чем кучу помещений, где без «тряпок» достаточно было поддерживать температуру чуть-чуть выше нуля, чтоб штукатурка не отставала.

Если бы наше заведение имело уже хоть какую-то известность — можно было бы попробовать привлечь людей идеей празднования Нового года на природе, или предложить отдых с лыжными прогулками по лесу, а так… А так жёны перешли на обсуждение комплекса, что уже есть, что хотелось бы добавить. Дошли до обсуждения клумбы перед центральным входом, мол, изюминки не хватает. Стали спорить, что бы такое туда посадить или что поставить, чтобы и ключом композиции стало, и не давило, и с прочим всем сочеталось, и было при этом оригинальным. Слушал-слушал, и тут нам с дедом вспомнилась одна шуточная конструкция из его мира.

— Дамы, а давайте — повесим «Погодный камень»?

— Какой камень⁈

— А что это такое⁈

— Камень, указывающий погоду. Или даже предсказывающий.

— Артефакт какой-то? И где его взять⁈

— Нет-нет, всё гораздо проще. Ставится тренога, или «гусак», на нём на цепочке, тросике или просто верёвке подвешивается обычный камень.

— И где указание⁈

— А указание — в таблице расшифровки показаний, висящей рядом. Например: «Камень мокрый — идёт дождь», или «Камень сухой — нет дождя».

— Это что, шутка какая-то⁈

— Именно! Можно кучу «показаний» придумать и их «расшифровок». Вроде как «Тень чёткая — ясно. Тень тусклая — облачно. Тень сплошная по всей площадке — ночь».

Маша невольно фыркнула. Ульяна всё ещё пребывала в сомнениях, а Мурка моя уже, кажется «поймала волну»:

— Камень качается — ветер.

— Вот-вот. Можно повесить рядом грифельную доску и мел положить, чтобы каждый желающий мог написать свой вариант показания и расшифровки. И пообещать лучшие варианты перенести в постоянную таблицу. Уль, попробуй!

Та подумала немного, покосилась на Машу и неуверенно выдала продолжение её идеи:

— Камень висит под углом — сильный ветер.

— Камень висит горизонтально — ураган! — добил я тройку «показаний» до логического финиша.

Игра понравилась, в ближайшие минуты придумали и классические для мира деда варианты про туман и снег, и даже про наводнение — это когда камень мокрый снизу. Потом я подытожил:

— А последней строкой сделать: «Камня нет — камень спёрли (опять)».

Жёны рассмеялись, но потом Ульяна задумчиво сказала:

— Наверное, не стоит. Некоторые воспримут как вызов или как провокацию. И на самом деле сопрут.

— И что⁈ — ответила Маша. — Тебе булыжников в полях мало⁈ Зато все остальные увидят воочию ещё одно «показание». Посмеются только, пока управляющий новый камень повесит.

— Зато точно будем первыми. Я, например, про такое ещё не слышал, чтобы где-то уже висел.

— Первыми или единственными?

— Думаю, что именно первыми, подражатели обязательно появятся. Ещё можно добавить самой последней строчкой: «Камень вам подмигивает и хочет что-то сказать — не стоит садиться за руль».

Посмеялись над камнем, который подмигивает, а, возможно, ещё и не уважает, затем Ульяна высказала новое опасение:

— Некоторые могут обидеться за такую назидательность. И на намёк.

— Только если дураки, а на дураков ориентироваться нельзя.

Оставив жён спорить уже предметно, потихоньку ушёл в кабинет, где провозился с бумагами до самого ужина. В первую очередь — с теми, которые касались «подпольного» пивзавода в Викентьевке. Там полностью воспроизвели всё производство из Алёшкино. Всё — это совсем всё, и оборудование, и планировку, и рецептуру, и техпроцесс. И я только сейчас понял, зачем старший из Беляковых просил меня зачаровать запасной комплект ключевых элементов оснастки. Настоящий заговор устроили, который явно не обошёлся и без моих жён, иначе в полном секрете удержать не сумели бы точно. Подарок мне решили сделать таким образом, ну, и свою самостоятельность показать. Как дед прокомментировал эту выходку:

«Совсем большие стали! Скоро в школу можно отдавать…»

Кстати, про Новый год. Его мы будем встречать дома, причём совсем дома, то есть, на Зимний бал не поедем. Жёны немного поворчали по этому поводу, но так, без огонька. Просто у них не было платьев для Новогоднего бала, осенние из-за категорического несовпадения тем не годились, да и желания особого — тоже. Поскольку при наличии оного и наряды бы появились, несомненно. Я это знал, и жёны знали, что я знаю. Потому и прошло всё несколько формально, так, для порядка. Как сами мои половинки выразились, чтобы навык не терять, и чтобы я не расслаблялся. Я послушал, предложил устроить свой бал, на что получил в ответ:

— Это само собой, это даже не обсуждается!

На этом тема возможной поездки в столицу и была закрыта, Маша с Ульяной с чувством выполненного долга занялись подготовкой к Новому году.

Ещё через сутки после разговора о «погодном камне» Старокомельский сообщил, что «Новогодний подарок» на Кавказ готов. Совсем готов: большой ящик сколочен, загружен ящиками с минами и погружен на грузовик. И письмо поручику Горбанзоеву написано. Я достал свой конверт со своим письмом и пошёл готовиться к выезду. Не прямо сейчас, но завтра с утра придётся ехать в Смолевичи, сопровождая грузовик.

Делать нечего: груз относится к числу опасных, потому отправить его куда-то по железной дороге кто попало не может. Там вообще куча особых правил существует и целая масса бумаг, которые надо оформить, заполнить и подписать. Подписать лично, не через секретаря или денщика, и предъявить тоже лично. Мы, кстати, ограничение в три тонны не из жадности придумали, а для удобства перевозки: найти грузовик на пять тонн довольно сложно, на три тонны или два по полторы — куда как проще. Хотя мои офицеры скептично считали, что найдут, скорее всего, арбу, которых понадобится двадцать штук, по полтора центнера на каждую придётся. Точнее, девятнадцать, поскольку без внешней упаковки вес примерно две восемьсот. Ну, и ещё одно обстоятельство: трёхтонный короб, пусть с трудом и с требованиями к пространственному мышлению, но удавалось запихнуть в нормальный товарный вагон через стандартный боковой проём. А пятитонный — уже никак, или не пропихивается, или внутри не помещается, мы считали.

Оформил, подписал. Мои гвардейцы под опасливыми взглядами помогли в погрузке опечатанного короба в вагон, после чего мы все вернулись домой, к повседневной рутине. Разве что я заехал ещё на почту, отправил три письма. Два — поручику Горбанзоеву и одно — в столицу, в ГАУ. Там я сделал несколько запросов: об используемых сейчас в