Изморозь - Демьян Копьёв

Как можно не знать, что творилось в подведомственным им заведении? А может знали и смотрели на все происходящее сквозь пальцы?

Нет. Антипов мужик принципиальный. Не допустил бы подобного попустительства. Значит не доходили до него сведения. Не выносили сор из избы служители Изморози, а если кто и захотел бы рассказать о творящемся здесь беззаконии, не решился, опасаясь за свою жизнь.

Дайте только время, и я выберусь, а пока буду собирать любую доступную информацию.

Посмотрим, как запоет Топорин, когда принесу доказательства его беспредела главе ДМБ. Правда, как бы самого Антипова не порешили или не подставили, пока я тут «прохлаждаюсь».

— Так почему ты грохнул гуля? — вернулся к теме разговора Утес.

— Этот урод мою девушку убил и собирался ее сожрать, тварь поганая, поэтому, уж извини, — посмотрел в сторону Хорька, — Я вашего брата терпеть не могу. Как вижу, так и хочется придушить.

Нужно сразу запугать этого Мелкого. По его роже видно, что подлец, каких поискать. Подобные ему обычно стукачами становятся или треплом, способным только языком молоть, а мне нужно чтобы этот Мелкий молчал в тряпочку о том, что услышит или увидит в камере. Не за совесть молчал, так как нет ее у него, за страх.

— Время обеда подходит, нас сейчас откроют и до вечера можно свободно по территории передвигаться. Ты в столовой держись Утеса. С ним мало кто связываться захочет, ну а потом, сваливай обратно в камеру.

Все конечно было логично, но сидеть на одном месте я не собирался, если кто-то захочет добрать до меня, сделает это в любом случае, поэтому, прочь страх. Помирать так с музыкой, а не как собака под лавкой.

Щелкнул электронный замок, и решётка камеры отъехала в сторону. Пора. Поднялся вслед за своими сокамерниками. Ссыкотно, однако, но идти нужно.

Мы находились на втором ярусе, столовая на первом. Пока шли, замечал на себе пристальные взгляды заключенных, но старался игнорировать повышенное внимание к своей персоне.

Пройдет дня три, максимум неделя, и я уже не буду ни у кого вызывать интереса. По крайней мере, очень на это надеюсь.

Взяв на раздаче суп, в котором плавало полторы морковки и несколько колец лука, вязкое картофельное пюре с куском мяса, больше похожим на подошву кирзового сапога, и уселся за стол рядом с Утесом.

К слову сказать, рацион тут у всех был разный, в зависимости от потребностей той или иной расы. Вампирам, к примеру, раз в неделю на ужин выдавали сто пятьдесят грамм крови, чтобы они окончательно не протянули ноги. Оборотням полагались большие куски мяса средней прожарки, а вот гулям…

Посмотрел на подошедшего к столу Хорька, и меня чуть не вывернуло наизнанку от того, что я увидел у него на тарелке.

— Пошел отсюда, падальщик, — подавившись прошипел я, — Жри где хочешь, только не перед моими глазами.

Зря я это произнес. Мои слова услышали несколько нелюдей.

— Ха-ха, у новичка слабый желудок. Видимо боится не удержать еду в себе, глядя на то, как Мелкий жрет человечинку.

— Гляди-ка, какой неженка. Эй, одуванчик, переходи ко мне за стол, уж я сделаю так, чтобы никто не портил тебе аппетит.

— Кроме тебя самого, — проворчал Утес, поднимаясь с места, — Ты к Ловкачу не лезь. Он под нашей защитой.

Интересно, когда это я успел стать ловкачом? Сдается мне — только что.

— Спасибо, конечно, здоровяк, но я и сам ответить могу.

Если сейчас промолчать, то упаду ниже плинтуса и не поднимусь никогда, а прятаться постоянно за спиной Утеса не выйдет.

— Если этот Хорек сядет со мной за один стол, я сверну ему шею у вас на глазах.

— Свернет, не сомневайтесь, — подошел со спины Щуплый, опуская на стол поднос с едой, — Он гулей ненавидит. В Изморозь загремел как раз за убийство одного из них. Тут личное, так что не лезь Сивка, иначе и тебе перепадет.

— Больно надо, но ты Ловкач подумай, я второй раз предложение делать не буду.

— А я не барышня, чтобы мне предложение делать. Как-нибудь обойдусь.

— Ну, смотри… смотри в оба.

Я понял, что с этим Сивкой мне придется столкнуться не раз и наверняка не в столь «приятной» ситуации.

Обед подходил к концу, когда несколько охранников спустились вниз, проходя между столами и внимательно поглядывая на заключенных, словно ища кого-то определенного.

— Что они делают?

— Выбирают отбивные.

— Что выбирают?

— Тихо ты. Молчи, потом расскажу, — прошептал вампир одними губами и пригнулся к столу, словно хотел стать незаметнее.

Вот один из надзирателей ткнул мясистым пальцем в грудь светловолосого парня лет двадцати с небольшим.

— Ты, — пробасил он, — и ты, — охранник повернулся к соседнему столу, указывая на немолодого, но крепкого мужчину.

Остальные тюремщики выбрали еще троих заключенных. Всего пятеро.

Те, на кого пал выбор вставали и шли на выход. Я заметил, что у некоторых из них взгляд моментально потух, словно из них выкачали жизнь, а у других, наоборот, загорелся торжеством и азартом.

Какого хрена?

Я спинным мозгом почувствовал, что большинству их тех, кто покинул сейчас столовую, будущее не сулило ничего хорошего. По обреченному виду и поникшим плечам догадался, что их жизнь в ближайшее время, скорее всего, подойдет к концу.

Вопросительно уставился на Щуплого. Вампир в ответ закатил глаза, но ответил.

— Завтра воскресенье. День икс.

— Мне это ни о чем не говорит. Подробнее можно?

— Начальник тюрьмы устраивает развлечение для себя и своих подчиненных.

— Мне из тебя что, каждое слово клещами тянуть? — уставился на вампира не мигая, и ощутил, как темные нити внутри меня зашевелились, вытягиваясь вперед по направлению к сокамернику.

— Куда? Стоп! Нельзя! — завопил молча, пытаясь сдержать собственную магию.

С трудом, но