Счастье в доме на краю осени - Лада Соль

Делаю шаг к сумке и, подняв её, заношу в дом. Снова осматриваюсь вокруг и понимаю, что было очень хорошей мыслью не отключать здесь свет и газ. Вот только кто бы мне помог всё это включить.

Стук в дверь заставляет напрячься. Неужели Дима вернулся? Не всё договорил? Какая-то нездоровая злость поднялась внутри. Резко дёрнула дверь на себя и застываю, смотря на Ярослава с чемоданом инструментов в руках, а рядом стоит Ульяна, держа в руках букет из разноцветных осенних листьев.

— Папа тебе букет принёс, — громко говорит Уля, а ещё она до сих пор в той самой куртке, на которой уже присохли грязные разводы.

— Так букетик у тебя, — пытаюсь улыбнуться, но губы будто заледенели.

— У папы ручки заняты, — отвечает Уля и делает шаг ко мне.

— Я так понимаю, помощь тебе всё же нужна, да, Ева? — вроде и спрашивает Ярослав, но в голосе его звучит какое-то странное участие, что снова заставляет почувствовать себя той самой несоответствующей.

— А тебе это зачем, Акулов? — спрашиваю я севшим голосом.

— А папа уволил няню, — вместо ответа от Ярослава я слышу слова Ули и вздрагиваю от них. — Я хочу, чтобы ты была моей няней, — уверенно заявляет малышка и берёт меня за руку. — А ты покажешь мне свой дом?

Вероятно, у меня что-то случилось с головой, раз я так торможу сегодня. Или это мой мозг включил защитную реакцию, чтобы не сойти с ума?

Глава 6

Глава 6

Проверяю кран на кухне и усмехаюсь собственным мыслям. Я и забыл, когда последний раз что-то делал руками сам. Для всего есть свой человек. У каждого своя задача. Вбивал себе это столько лет, но, как оказалось, ничего не забыл.

Поворачиваю голову и смотрю на Еву, что сидит вместе с Улей за столом посреди большой комнаты и чём-то тихо с ней разговаривает.

Сердце снова останавливается, а потом резко выдаёт серию болезненных ударов, как на ринге! Боль… только она и отрезвляет.

Я оплакивал её столько лет. С ума сходил из-за того, что не смог уберечь. Я ненавидел каждый день своего существования, зная, что девушка, которую я любил больше жизни, погибла из-за меня.

В дни, когда мне было хуже обычного, я всегда видел один и тот же сон. А точнее, самое ужасное воспоминание из моей жизни.

Я выхожу из лифта в приёмный покой. Суматоха. Врачи, медсестры, все снуют туда-сюда. Никого не возможно остановить. Много ДТП и разных происшествий, которые не дают присесть персоналу.

Подхожу к стойке, где стоит молоденькая медсестричка с перепуганными глазами. Первый день, что ли?

— Девушка, помоги, пожалуйста, — умоляю её.

Голова гудит так, что звёзды летят перед глазами. Ногу тянет. Гематома на всю ляжку. Отвратительное чувство беспомощности, но я помню, что Еву забирали одновременно со мной.

— Вам помогли уже, — быстро поднимает взгляд на меня девушка и возвращается к перекладыванию каких-то бумаг.

— Девушка! — бью ладонью по стойке, привлекая её внимание.

Медсестра вздрагивает и смотрит на меня испуганным взглядом. Куча эмоций сменяется на её лице, от раздражения до усталости. И мне жаль её по-человечески, но я здесь стою, потому что хочу найти ту, без которой дышать не смогу.

— Что вам нужно? — спрашивает она грубее, чем перед этим ответила. — Вам же помогли! Видите, сколько сегодня приезжает скорых? День катастроф, что ли?

— Просто помогите мне найти девушку, которая была со мной, — прошу её, стараясь не повышать голос.

Понимаю, что я не внушаю ни доверия, ни сочувствия. Но мне нужно знать, где Ева, и просто быть с ней рядом.

— Имя, — вздыхает медсестра.

— Ева. Ева Синичкина, — поправляю я сам себя и жду, затаив дыхание.

Медсестра быстро поднимает бумаги за верхние края, чтобы не смешивать всё, что уже успела разложить. Смотрит одну стопку. Хмурится. Бросает взгляд на вторую и бледнеет. Быстрый взгляд на меня. Переходит ко второй. Переворачивает несколько листов и снова смотрит на меня. В глаза…

— Нет, — качаю я головой, делая шаг назад.

— Мне очень жаль, — отвечает она почти ровным голосом, но глаза огромные. — Она скончалась. Написано…

— Нет! — выкрикиваю я и отступаю к стене…

— Папочка! Посмотри! — голос дочери врывается в мой воспалённый мозг, заставляя вздрогнуть.

Фокусирую зрение на сделанной работе, в руках всё ещё разводной ключ. Разворачиваюсь к Уле, которая стоит рядом с Евой, а в руках у неё что-то совершенно странное из тех самых листьев, что мы принесли сюда.

— Это ёжик, папа! — и столько восторга в голосе моей такой маленькой, но счастливой девочки. — Ева сделала из теста. Смотри? — Ульяна подходит ко мне ближе и показывает и правда мордочку, а всё, что дальше, утыкано листиками.

— И правда ёжик, — хмыкаю я и поднимаюсь во весь рост.

Разминаю плечи и понимаю, что в доме стало теплее. Перевожу взгляд на Еву, которая смотрит исключительно на Улю, а на губах её лёгкая улыбка.

Она такая же, какой я запомнил её. Нежная, красивая, притягивающая к себе. Руки начинает покалывать, чтобы снова дотронуться до неё, чтобы убедить себя в том, что это она. Она жива!

Ева поднимает на меня взгляд и быстро закрывается. Будто не она только что улыбалась моей дочери.

— Ты смотришь на меня, как на привидение, — тихо произносит она, но не отворачивается. Вот только столько горечи и боли слышится в её словах, что самому паршиво становится.

— Для меня всё примерно так и выглядит, — отвечаю ей так же тихо.

— А можно, я попробую что-то сама сделать? — Уля с восторгом поднимает глаза на Еву и переводит взгляд на стол, где до сих пор стоят миска, чашки с водой, досточки и ложки. — Вот там.

— Можно, — кивает Ева, и Уля быстро убегает за стол.

— Ярослав, спасибо тебе… — начинает говорить Ева, но смотрит на Ульяну. — Я могу посидеть с Улей пока. Но в понедельник мне на работу. Но лучше найди ей хорошую няню, а не ту, которая будет тыкать ребёнку, что её мамы больше