Римское государство и право. Царский период и эпоха Республики - Алексей Борисович Егоров

и gens (имени и рода) было в целом принято историко-юридической наукой[21]. Исследователи отмечают многозначность понятия рода, его близость, с одной стороны, к понятию семьи, особенно большой семьи, а с другой стороны — к старославянскому понятию племени. Имеющаяся у нас традиция фиксирует наличие отцовского рода, однако материнский род совершенно определенно был предшествующей формой, и следы его четко видны в римской традиции. Отмечается также, что за род могли принимать и части больших gentes, представляющие сравнительно обособленные однородные сообщества.

Кроме родового имени, род имел ряд особых функций. Хотя в наследовании имущества речь чаще всего идет о членах семьи (т. е. части рода), наследником мог быть и род в целом (Leg. XII Tab. I, 5, 7а). Хотя Законы XII таблиц в основном предпочитают семейное наследование, Цицерон считал роль сородичей вполне естественной. Род имел религиозные функции, родовые культы упоминают Цицерон и Фест, а также Дионисий Галикарнасский (Dion. Hal. II. 65)[22]. Традиция также упоминает о суде рода над своими членами и о наличии общих мест погребения.

Исследователи XIX в. в основном считали римскую общину земледельческой, у историков XX в. преобладает убеждение в том, что земледелие сочеталось в Риме со скотоводством. Существует даже мнение о скотоводческом характере общины, с высоким развитием ремесел и ранним появлением виноградарства и оливководства[23]. В историографии, начиная с Б. Нибура и Т. Моммзена, доминирует мнение о коллективном землепользовании в древнейшем Риме, однако исследования XX в. (Ф. де Мартино, П. де Франчиши, А. И. Немировский, И. Л. Маяк) внесли в это представление важное дополнение, заключающееся в том, что часть земли уже тогда находилась в частной собственности или арендовалась на условиях, близких к частнособственническим отношениям. Так или иначе, но основным фактором развития частной собственности было, скорее, скотоводство и ремесло, а не земледелие.

Исследования об общественной земле (Л. Занкан, А. Бурдезе, И. Л. Маяк) показывают, что римский ager publicus — это общественная земля государства, а также земля гентильных групп и италийских соседских общин до римского завоевания. Дискуссия в основном касается вопроса о пахотной земле, относительно же лесных угодий, пастбищной земли (ager compascuus) и других земель обычно отмечают, что она находилась в руках общины[24]. При рассмотрении вопроса о характере общин раннего Рима отмечается наличие как родовой, так и соседской общин. О родовой собственности на землю говорят также названия триб и курий.

Римский род раннего периода мог быть и значительной военно-политической силой, что зафиксировано даже для царского и раннереспубликанского периода на примере таких родов, как Фабии, которые вели самостоятельную войну с Вейями, или Клавдии, переселившиеся в Рим в начале республиканской эпохи, что значительно изменило соотношение сил в борьбе между Римом и сабинянами.

Исследование римского рода царского и республиканского периодов показывает, что он представлял собой основную ячейку римского общества. Это было объединение людей, связанных общностью происхождения и родства, общностью культа и самоуправления, единой коллективной собственностью на землю и общим ратным трудом. По структуре gens представлял собой совокупность семей, которые и были важнейшей структурной единицей общества наряду с собственно родом.

Исследование римской familia со времен Т. Моммзена рассматривалось как важнейший элемент исследования государственного устройства и дополнялось важными деталями. Так, К. У. Веструп считает образовывающим фактором римской фамилии общность культа и сакральную солидарность поколений, а частную собственность на землю относит ко времени Сервия Туллия. По его мнению, семейная собственность стала возникать из семейного права на урожай.

Состав римской familia детально разработан в работе И. Л. Маяк[25]. Рассматривая «Дигесты», отечественная исследовательница отметила следующую структуру римской семьи: отец семейства, pater familias, его жена, mater familias, их сыновья с детьми, внуками и правнуками и дочери до выхода замуж. Кроме того, в семью входили жены сыновей, внуков и правнуков. В римскую familia также входили рабы и клиенты. Власть отца семейства оказывалась важнейшей связующей функцией семьи, причем почитание отца у римлян носило культовый характер. Ромуловы законы дают возможность представить римскую фамилию раннего периода не как индивидуальную семью, а как большую многоколенную патриархальную родовую общину[26]. Основой существования семьи постепенно становится частная собственность на землю, которую она получала от рода, и совместный труд. «Эта большая семья состояла из нескольких, 3–4 поколений прямых родственников по нисходящей линии во главе с отцом, или дедом, либо прадедом»[27].

Обширность родственных связей вызывает дефиницию родства, предполагая деление на агнатов, когнатов и gentiles. Агнатская группа включала в себя главу семьи с женой, сыновьями, внуками и их женами, а также незамужних дочерей, все они жили единой большой отцовской семьей и представляли собой основу родственной структуры. Категория когнатов включала как родственников отца (дяди, тети и их потомки), так и родственников, приобретаемых через браки дочерей, внучек, сестер, племянниц и других членов familia. Хотя на ранних этапах права агнатов были сильнее, в реальной жизни когнатические связи были для римлянина не менее важны. Сила семейного принципа в жизни и политике ослабла в ходе политического развития Рима, однако, как показано в ряде недавних исследований, ее значимость была велика даже в условиях императорского Рима[28].

Жесткость семейных связей и иерархии была особенно ярко выражена в римской семье даже по сравнению с другими патриархальными обществами. Особенностью римской жизни было то, что мужчина становился персоной sui iuris только после смерти отца, а также в случае эмансипации от рода, например, в случае троекратной продажи сына в рабство или же, наоборот, достижения им высокой общественной должности, а для женщин статус sui iuris был практически недостижим. Вместе с тем в последних исследованиях показано, что власть отца не была столь суровой, как это подчеркивала литература XIX в., и не столь тяготила римлян, а случаи ее жесткого применения сочетались с заботой и ответственностью, характерной для власти отца семейства[29].

Близость римской семьи к семьям Нового времени заметна и в положении женщины, когда при ее формальном правовом бесправии законы и мораль требовали взаимного уважения между супругами, допуская активное участие и влияние женщин в частной, экономической и общественной жизни. Положение mater fami-lias оказывалось достаточно высоким и почитаемым, а термин pietas (благочестие) касался не только отношения к богам, но и отношения к отцу и к матери. Патерналистская мораль общества, характерная для раннего Рима, оказывается крайне живучей и в дальнейшей истории времен Республики и Империи.

По-видимому, одна из наиболее сложных проблем ранней римской государственности — это проблема курий и триб. По мнению многих исследователей, курии были территориальными институтами, другие видят в них родовые группы, третьи пытаются комбинировать указанные мнения. Были также высказаны теории, согласно которым курии являются не