Клуб гениальных психопатов. Странности и причуды великих и знаменитых - Марк Ильич Котлярский

Фриц Перлз – заставил людей кричать на стулья, чтобы люди вернули себе право быть живыми.

Джон Боулби – доказал, что привязанность – не прихоть, а фундамент психики.

Ирвин Ялом – обучил пациентов умирать легко, чтобы они могли наконец начать жить.

Даниэль Штерн – показал, как младенец формирует «Я», пока ты просто держишь его на руках.

Фернандо Пессоа – придумал депрессию раньше, чем это стало модно.

Питер Левин – заметил, что животные после шока трясутся и выздоравливают. Предложил трястись всем.

Якоб Леви Морено – сказал, что в каждом живет внутренний театр, и предложил психодраму.

Блюма Зейгарник – увидела, что незаконченные дела живут в голове дольше, – и этим испортила жизнь всем перфекционистам.

Лев Выготский – объяснил, что мы думаем словами, растем в общении и без коллектива – никуда.

Алексей Леонтьев – сделал заявление: психика – это деятельность. Без активности ты – не ты.

Даниил Эльконин – разложил развитие ребенка на этапы, как хорошую шахматную партию. И проигнорировать их уже нельзя.

Александр Лурия – соединил мозг, речь и поведение в единую схему, которую до сих пор изучают все нормальные и ненормальные.

Татьяна Черниговская – показала нейронауку по телевизору, объяснила, зачем мозгу сознание (и почему он без нас все решает раньше нас).

И все они – великие. Кто-то спасает душу, кто-то рушит старое, чтобы выросло свое, а кто-то просто придумал теорию так красиво, что пациенты выздоравливают уже от одной ее сложности.

Гении, которые пытались объяснить, почему ты – это ты (и почему это не страшно)

Каждый из психологов был ближе к своей теме, чем принято думать. Не теоретик, а переживший. Не наблюдатель, а бывший по ту сторону понимания. Их странности не мешали, а структурировали мысль. Их боль не была драмой – она стала инструментом. В этом ирония: человек, который приходит в психологию не как наблюдатель, а как пострадавший – часто лучший проводник. Потому что знает маршрут.

Мы не верим в образ «здорового» психолога как идеального ангела-спасителя. Мы верим в живого психолога – с душевными ранами, вопросами о смысле жизни, непринятой тенью, но при этом и с тем самым великим мужеством: оставаться с другим, слышать его, не спасать, не уводить, а быть рядом.

Раненый целитель – не слабый. Он тот, кто научился жить и дышать. А значит – может помочь другим добраться до воздуха!

Заключение

Заключение от Марка Котлярского. Талант – это легальная форма безумия

…Странное ощущение овладевает тобой, когда сидишь ночью за экраном компа. Мерцает экран, посверкивает настольная лампа, все вокруг погружено в мрак и тишину.

Окно приоткрыто, не слышно машин, воздух – по слову классика – чист и свеж, словно освободился от надоедливой бензиновой оболочки.

На столике передо мной лежат книги, и нет, пожалуй, лучше часа: окруженный книгами, освещенный экраном компа, осиянный ночной свежестью, ты чувствуешь себя не то чтобы умиротворенным, но настроенным на иную жизнь. Все повседневное остается за бортом, как ненужный груз.

Так и с этой книгой, которую мы писали вместе с Еленой Киселевой – удивительно тонкой партнершей, улавливавшей любую идею, брошенную мною, а затем причудливо реализованную в этом лабиринте удивительных фактов, которые воссоздают картину жизни великих и знаменитых людей, чей талант порой необъясним или объясним, но непонятен…

Да-да, весь тот материал, который был использован нами – мной и Еленой Киселевой – в книге, приводит меня как писателя к парадоксальному заключению: природа гения и таланта вместе с фобиями и перверсиями объяснима, но непонятна.

Рискну предположить, мысля в туманной зоне абстракции: гениальных и талантливых людей следует рассматривать вне рамок общественных норм и установок, поскольку у них иное восприятие окружающего мира.

Какое же?

В том-то и дело, что конкретике это не поддается; можно говорить о том, что их внутренняя логика, чувствительность, ритмы, масштаб мышления – не совпадают с привычными шаблонами. Можно говорить о том, что они задают вопросы, которые большинству не приходят в голову, и ищут ответы там, где другие не стали бы копать или вообще обращать на них внимание.

И что же с этим делать, спросите вы? Я разведу руками и скажу: «Не знаю». Психологи советуют, к примеру, не романтизировать страдание. По их словам, болезнь – не обязательное условие гениальности, и потому мы должны учиться отделять проявления таланта от разрушительных состояний.

Кроме того, по мнению специалистов следует формировать и создавать пространство для инаковости, а общество должно учиться принимать нестандартных людей – не как угрозу, а как источник новых идей, порой опережающих время на столетия.

Но легко сказать, когда подобное требует зрелости и гибкости от системы, не побоюсь этого слова, «селекции» (и тут же вопрос: кто должен определять уровень гениальности и таланта? Кто эти люди?).

Талантливые люди, подчеркивают психологи, нуждаются не столько в «лечении» (если это не действительно необходимо), сколько в том, чтобы их поддерживали, сопровождали и – по возможности – адаптировали условия жизни, труда и деятельности под их конкретные особенности.

Иными словами, общество должно перестать мерить всех одной линейкой, одним метром, одной нормой. Нормативность – удобный инструмент, однако его нельзя превращать в клетку. Особенно для тех, кто способен преобразовывать мир.

В конце концов, дар – это не только награда, это еще и бремя. Недаром в одном из трактатов Талмуда сказано: «Всякий, кто больше (величественнее по таланту), у того сильнее и выраженнее и склонность к плохим качествам (к негативу)». Комментаторы объясняют, что имеется в виду следующее: величие личности, дар, талант или гениальность в то же время не освобождают от борьбы противоположностей в человеке, а только многократно усиливают ее.

Кроме того, как говорят комментаторы, существует «среда», «поколение», в чьих рамках человек и проявляет свое «величие» – и важно, чтобы окружение могло это увидеть, понять и принять. Без такого признания талант может быть скрыт или так и остаться непонятым, непознанным.

Эта книга – путеводитель, который должен послужить своего рода ступенями познания, вывести читателя на новый уровень личности.

Заключение от Елены Киселевой. Творческий экстаз как форма личностной эволюции

Книга «Клуб гениальных психопатов» среди прочего затрагивает судьбы тех людей, чья личность вышла за пределы собственной биографии – и стала идеей, символом, абстракцией, к которой