Вип персона - Соня Рыжая

же заботилась о тебе больше матери. - Сглатываю ком разочарования в себе как в воспитателе, понимая, что тут слова не уместны. Если человек пошел на такое, тебя он не услышит точно.

- Привет, дурында! А вот теперь поговорим серьезно. - Из-за спины брата появляется отец, как черный ангел мести. - Сейчас мне придется сделать тебе больно, чтоб раскошелить твоего хахаля. Думаешь сбежала, подцепила миллиардера и все у тебя в кармане? Нет, милка моя, придется поделиться. Да если бы не я ты бы с ним не познакомилась.

- Что?! - В ужасе таращусь на папашу.

- А то! Изначально был план у меня, чтоб ты захомутала сына Воронцова или Шмелева, и помогла нам выбраться из задницы. Но нет, ты же у нас упертая праведница - девственница. Семью опозорила, разорила.

- Какой же ты гад папочка!... Я же твоя дочь. Разве так можно с родными? - Говорю спокойно, нет сил кричать, или возмущаться. Абсурд его слов вытянули последние силы.

- Ты вынудила, когда не послушалась. - Рычит в лицо. - Вышла бы замуж, и все были довольны. Мы тебе столько дали, денег в тебя вложили, а что ты нам взамен, чем отплатила, неблагодарная. Все хватит слов. Лешь, включай камеру. Сейчас моя дочь будет просить помощи у выродка Шмелевского. А еще я над твоей дочкой поизмываюсь и двойной куш сорву.

- Нет…нет…нет… - Крик звучит в ушах зависшей песней магнитолы.

Последние что помню - дикую боль во всем теле от побоев, врывающихся в комнату Эда с Пашей Северным, Матвеем и несколькими парнями в масках, а дальше темнота и встреча с моей роднуличкой.

- Но ты обещала, - обвиняя, говорит моя сестренка, с разочарованием глядя в глаза.

Наклоняю голову, чтобы скрыть выражение своего лица опущенными волосами.

- Знаю, что обещала, но я не могу, лягушонок. Не сейчас. Мне нужно время. Возможно, в следующем году. - Мой голос звучит приглушенно, мне стыдно, я чувствую себя виноватой.

- Посмотри на меня, моя Рина (она всегда мена называла балериной, либо сокращала как сейчас), - требует сестра.

Поднимаю голову. В ее красивых глазах стоят слезы. Моя сестра была ангелом хранителем для меня, пока не оказалась под колесами машины. И в этом моя вина, не послушалась Воронцова. Хотя наезд с умыслом не доказали. Мне надо попросить у нее прощение.

Я вытираю одинокую слезу, скатывающуюся по ее прекрасной щеке.

- Пожалуйста, не плачь, сестренка, - умоляю. - Я просто не готова. Я не могу его простить. Когда-нибудь постараюсь, но не сейчас.

- У вас много времени упущено, - шепчет она. - Ты должна, Женечка. Не только ради себя. Все малыши нуждаются в любящем отце, а мамы в заботливом муже. Ты должна выбраться из этого унылого, одинокого существования, в котором увязла на целых пять лет и начать снова жить. За порогом это дерьма есть красота.

С грустью вздыхаю, понимая, на что она намекает. Моя сестра хочет, чтобы забыла прошлое и начала двигаться вперед, стала счастливой. Так я начала, но опять утопла. Она не знает тех чувств, через что я прошла.

- Уже живу и у меня есть Надя, - улыбаюсь сквозь слезы. - Я люблю ее, тебя, мою новую семью. Мне этого достаточно.

Она пристально смотрит на меня.

- Вы нуждаетесь друг в друге. Он не сможет без тебя, а ты без него. У вас есть один шанс, и если вы им не воспользуетесь, дальше будет одинокая дорога. Малыш нуждается в вас обоих.

- Что?! Какой малыш? - Округляю глаза в пяти рублевые монеты ,не понимая о чем она.

- Пожалуйста, - умоляет она. - Ради меня.

Хмурюсь. Я бы отдала свою жизнь за свою сестру, мне не хочется ее подводить, но от одной мысли, что нет доверия к любимому мужчине, начинаю дрожать.

- Обещаю постараться. Но воспоминания могут играть с нами злую шутку. - Смахиваю слезу с ее щеки, целую мокрую дорожку.

Это неправильное решение, мне не стоило ей говорить ложь. Она всегда надеялась и верила. И вот теперь заставила чувствовать себя последней лгуньей.

- Ты всегда была у меня умница, - твердо заявляет, а я краснею от стыда. - Я все время буду рядом. Напомню, если понадобиться и пинка дам.

Мы с ней смеемся так заливисто, до нехватки воздуха, почти задыхаясь.

Она чувствует свою победу и ухмыляется.

- Ты любишь его семью. Любишь вашу дочь и самого Эда. Он отец твоей дочурки. - Ее глаза загораются. - Кроме того, у вас получаются прекрасные дети. Мальчик такой красивый, что тебе захочется положить его между двумя кусочками булки и слопать.

Расплываюсь в улыбке. Она специально рассказывает мне о детях, так как знает, что дети для меня - все.

- Как его зовут? - Захлебываюсь воздухом от восторга, что у нас будет сын.

- Мишка.

- Даже так?! - Открываю рот от шока.

Она широко улыбается.

- Правда, необычно?

- Слабо сказано. - Не могу унять трепыхающееся сердце в груди, которое норовит сбежать, от пронзающтих разрядов.

- Спасибо тебе, моя любимая сестренка, - говорит она и целует меня в щеку. - Ты единственная семья, которая у меня была, и я хочу, чтобы ты была счастлива.

- Я счастлива, - автоматически отвечаю, но по правде говоря, не знаю, буду ли при встречи с ним.

Моя сестра берет мое лицо в ладони.

- Однажды... - шепотом говорит она с надеждой и замолкает. - Будешь, и очень скоро. А я постараюсь всегда быть рядом. - Эхом звучат ее слова, а тело растворяется в пространстве, ослепляя вспышкой света операционной лампы надо мной.

26 глава Евгения

!Евгения!

Если бы меня спросили, чего больше всего в жизни боялась и боюсь, первоочередный страх, что пугает до чертиков в глазах, из-за чего сбивается дыхание, черной лапой стискивая глотку тисками, от нехватки кислорода в легких заставляет судьбу промелькнуть перед глазами, со всей уверенностью ответила бы только одним словом: ОДИНОЧЕСТВО.

Одиночество среди толпы - это самое тяжелое испытание для человека в жизни. Когда внутри тебя пустота, когда рядом нет друзей и родственников, а когда они есть и ты все равно одинок, это страшней вдвойне. Это чувство было со мной на протяжении целого года, оно подталкивало на самый ужасный грех человечества, убивало внутри меня жизнь.

Меня до