Беспощадный целитель - Константин Александрович Зайцев

Нет, король мне не по зубам. Пока не по зубам. Я оглянулся, ища альтернативу. И вскоре нашёл её.

Там, в туннеле, где произошла первая серьёзная схватка, лежало тело вожака с седой шерстью. Того самого, кого я убил ударом в голову после победы над его стаей. Его душа всё ещё была здесь. Я чувствовал её, яркую и злобную, не желающую уходить в посмертие. Она хотела сражаться и убивать. Идеальный кандидат.

Глава 20

Кровь короля стала основой для ритуального круга. Используя правильные элементы, можно было бы захватить даже его, но сейчас у меня есть лишь то, что есть. А значит, моя задача — использовать текущие ресурсы по максимуму.

Еще теплая кровь, в которую я погрузил пальцы, отлично ложилась на бетонный пол, позволяя мне замкнуть первую ступень. Следом наметанный взгляд тут же разметил восемь позиций, которые символизировали первые восемь врат между мирами живых и мёртвых. Багуа, как называли эту структуру мудрецы моего старого мира. Восемь триграмм, описывающих все возможные состояния бытия — от чистого света до абсолютной тьмы.

Второй этап был готов, и я ощущал, как кровь, отравленная некроэнергетикой, пылает в духовном зрении. Замкнутый рисунок медленно тянул энергию как из меня, так и из окружающего мира. Вот она, опасность подобных техник: если ты слаб или неопытен, то ритуал может сожрать тебя раньше, чем ты его завершишь.

Восемь линий расходились от центра, где был нарисован знак подчинения. От него шли линии к каждому из врат, возле которых так же был нарисован кровью символ, означающий суть. Эти знаки существовали задолго до того, как люди научились писать. Знаки, которые понимали духи, и они же поделились ими с людьми. Или же люди украли их у духов. История умалчивает, а каждая сторона рассказывает свои истории.

Восемь символов. Восемь врат. Восемь цепей, которые свяжут душу с моей волей. Но для истинного подчинения этого мало. Нужны последние врата.

Ведь девять — число императора. Число, которое превращает возможное в неизбежное. В моём старом мире говорили, что Небесный Владыка восседает на троне из девяти драконов, а врата в его чертоги охраняют девять стражей. Девять — это символ абсолютной власти.

Девятый символ я нарисовал прямо на своем лбу. Именно моя воля символизирует абсолют, именно мне будет подчиняться этот слуга. Эту презренную рабыню можно поглощать и использовать, а слуга — это совсем другое дело. Его сила связана с тобой навеки согласно древним договорам. И этот договор будет запечатлен в твоей душе и отмечен на теле.

Скорость истечения энергии из моего ядра ускорилась, и мне нужно было начинать ритуал. Будь здесь физическое тело вожака, это было бы проще, но тогда пропал бы бесценный ресурс — кровь короля, и ритуал стал бы намного сложнее. Так что придется призывать его душу сюда, используя призыв.

Закрыв глаза, я начал медленно дышать, погружая свое сознание в транс. Мир, что открылся мне через закрытые глаза, был совершенно другим. Разлом медленно умирал после уничтожения альфы, и скоро все его обитатели уйдут в небытие. Но меня это не интересовало, мне нужен был лишь один конкретный злобный крысюк.

Его тело оставалось там же, где я забрал его жизнь. Крупный, с серебристой шерстью и множеством шрамов, показывающих, что он не просто был удачлив. Он умел сражаться и побеждать. Именно такой слуга мне и нужен.

Душа этого воина все еще висела рядом с мертвым телом. Я видел её внутренним зрением. Яркий сгусток злобной энергии, мечущийся вокруг мёртвого тела и пытающийся вновь в него погрузиться, чтобы ощутить, как клыки впиваются в чужую плоть, а по языку струится такая теплая и вкусная кровь. Его жестокая душа не хотела уходить. Цеплялась за воспоминания о крови и битвах, за ненависть к тому, кто её убил.

И тут он почувствовал мое присутствие. Атака началась мгновенно, но вызвала у меня лишь улыбку. Здесь именно я владыка, а он — всего лишь несмышленый крысенок. Раз за разом он атаковал мою проекцию, но не мог причинить ни малейшего вреда.

— Ты знаешь, зачем я пришёл, — мои мысли ударили в его крошечное сознание словно боевой молот. — Можешь злиться. Это ничего не изменит.

Но он был настоящим бойцом. Душа крысы вновь метнулась в мою сторону, но это был лишь бессильный жест ярости. Без тела она не могла причинить вреда. Пока не могла.

— Если хочешь сразиться — иди за мной. — И самое смешное: тварь поняла и двинулась вслед за моей проекцией.

Черное солнце в груди продолжало вливать энергию в ритуальный круг, когда мы оказались рядом. Крысюк в ярости крутился вокруг моей ловушки и не понимал, что происходит. Но его маленький умишко осознавал, что тут происходит нечто странное. А потом все-таки зашел внутрь, притянувшись к символу призыва.

Ну что ж, значит, пора переходить к финальному моменту.

Кровь — это воды жизни, именно кровь несет в себе всю силу наших тел. Она дарует нам множество возможностей, но все они так плотно связаны с демоническими путями. Ведь всем известно, что кровавые жертвы приносят лишь те, кто идет извращенными путями, изученными у демонов. Глупцы!

Кровь — это сила и могущество, но они раскрываются полностью лишь тогда, когда ты используешь свою собственную кровь. Добровольно пролитая кровь умножает твои возможности. И вот сейчас тупой нож взрезает мою левую ладонь, чтобы тяжелые капли открыли путь для души этой крысы.

Боль от разреза была такой привычной и успокаивающей. Сколько раз я так делал? Тысячу? Десять тысяч? Не важно. Куда важнее было то, что кровь Алекса Доу падала пылающими красными звездами, открывая путь. А краем сознания я слышал какое-то пение. Грубое и жестокое. Нечто подобное пели суровые белокожие воины, идущие без страха в бой. Тогда мы победили, но потери были слишком большие.

Линь Ша! Хватит отвлекаться на воспоминания, у тебя есть работа! Повелитель духов — это концентрация воли, это четкое выполнение ритуалов. Отбросив все, кроме задачи, я начал свою песнь призыва.

— Кровью призываю, — пропел я ритуальную формулу. Слова были на языке, которого не существовало в этом мире. Языке духов, который я выучил за двести лет практики. — Кровью связываю. Кровью владею.

Душа вожака задрожала.

Восемь символов на краях круга вспыхнули тусклым светом, моя кровь