Молох - Оксана Николаевна Сергеева

– Быстро всё у вас, – хмыкнул Николай, попивая кофе.

– Нормально всё у нас.

От Николая не укрылась некоторая нервозность Евы.

– Тебя напрягают мои вопросы? Что-то не так?

Тщательно подыскивая и взвешивая каждое слово, Белова сказала:

– Коля, меня не напрягают твои вопросы. Меня напрягает создавшаяся ситуация. Я думаю, что немого странно, будучи в серьезных отношениях, приглашать в гости своего бывшего. А так уж получилось, что ты у меня в гостях. Я не могу тебя за порог просто так выгнать, поскольку мы друзья, но пойми, что для меня это несколько неудобно.

– Понимаю. Я же ни на что не претендую. Просто поговорим, и я уйду. Ничего же страшного не будет. Ревнивый, да?

Ева никак не отреагировала на его комментарий.

– Ревность – это зло, – продолжил Коля. – У двух развитых самодостаточных личностей должна быть свобода. Нельзя впадать в такую зависимость друг от друга. Блин…

Разглагольствуя о свободе и зависимости, Николя уронил шоколадное пирожное на свою белоснежную футболку. Если до этого момента Ева нервничала, опасаясь, как бы не нагрянул Кир, то теперь, когда Коля стянул с себя испачканную одежду, уверилась в мысли: вероятность прихода Скальского была сто из ста. Никаких чудес, никаких совпадений. Закономерность правила бал. Еве как-то удалось избежать передряги, пропустив Колин звонок, но второго такого шанса не будет. Идеальной картинки не существует. Что-то обязательно должно было нарушить их с Молохом любовную идиллию.

– Давай, – Ева забрала у Коли футболку и ушла в ванную.

Застирав испачканную вещь, она вернулась на кухню и повесила ее на ручку духового шкафа. От дверцы шло тепло, так что футболка должна быстро высохнуть. Потом Ева ушла в свою комнату и переоделась в чистую одежду, поскольку на ней всё еще был домашний костюм, в котором она наводила уборку.

– Если в самом начале отношений тебя ограничили настолько, что ты с другом кофе не можешь попить, то надо задуматься. Всё это неправильно, я считаю, – продолжал Николя.

Ева состроила гримасу:

– Николя, вот влюбишься по уши, тогда и поговорим, что правильно, а что неправильно в отношениях.

Трель дверного звонка отозвалась знакомым ощущением жгучего жара в горле. Ева пошла в прихожую, уже прекрасно сознавая причину охватившего ее чувства, и, открывая дверь, точно знала, кого увидит на пороге.

– Привет. Не ждала? – легкая улыбка появилась на губах Скальского.

– Ждала, – вздохнула она. – Так и знала, что ты придешь.

Кир поцеловал ее, но из-за волнения Ева не почувствовала ни вкуса поцелуя, ни мягкости его губ.

Скользнув взглядом по ее напряженному лицу, Молох прошел на кухню.

Если он и удивился присутствию Николаши, то виду не подал. Скальский не из тех, кто позволит застать себя врасплох. Его быстрые глаза оглядели кухню, приметив все детали, в том числе и мокрую футболку на ручке духовки, и остановились на полуголом приятеле Евы.

Какое-то мгновение они смотрели друг на друга: Коля – настороженно, Кир – холодно и безжалостно. Под давящим взглядом Молоха парень поднялся и сделал единственное, что пришло ему в голову в этой неловкой ситуации.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровался он и решительно подал руку: – Я Николай, друг Евы.

Кир пожал протянутую ладонь.

– Добрый вечер, Николай. Кир.

Возникла заминка. Коле доставало ума и сообразительности сразу понять, что перед ним за человек. Попав под ауру магнетизма и властности, исходящей от Скальского, он застыл в некоторой растерянности, интуитивно ожидая от него какого-то знака, который даст ему понять, что делать дальше.

Кир указал на стул, приглашая его снова сесть. Перед тем, как вновь занять свое место, Коля сдернул футболку с ручки духовки и быстро натянул на себя.

– Блин, мокрая еще… Ладно, на мне высохнет, – пробубнил он и сел допивать кофе.

Молох снял пиджак, и в медленном движении его плеча мерещилась скрытая угроза, хотя на первый взгляд ни в словах, ни в жестах Кира не было ничего пугающего.

Еве вдруг стало нехорошо. У нее закружилась голова и заныло под ложечкой, как бывает, если смотреть вниз, стоя на краю обрыва. В глубине сознания медленно вызревал холодящий душу страх. Страх потерять доверие, отношения и ту гармонию, которой они с таким трудом достигли. Еще Ева боялась, что Кир сделает что-то непоправимое. Ей ли не знать, на что он способен, если его разозлить. Коля, конечно, поступил глупо и самонадеянно, вот так запросто к ней завалив, но он не совершил ничего такого, за что его стоило бы наказывать.

Что говорить? Как всё это исправить?

Сложно оправдываться, когда оправдываться-то и не за что.

– Птичка моя, сделай кофе, пожалуйста, – попросил Кир, усаживаясь за стол.

– У меня сливки есть. Будешь со сливками? – осторожно спросила Ева, так и не понимая, чего ожидать от Молоха дальше.

Она достаточно узнала Кира, но в этой ситуации не могла полагаться ни на опыт общения с ним, ни на свою проницательность. Ничто из этого не давало ей преимущества.

– Да, лучше со сливками, – согласился Кир.

– Вы только ничего такого не подумайте, мы с Евой просто друзья, – решил объясниться Николя. – Давно не виделись, вот я и зашел повидаться.

– А что я должен подумать, по-твоему? – спросил Молох с нажимом.

– Нет, ну… – смущенно начал Коля, подбирая слова.

– Коль, замолчи. Ты и так мне удружил сегодня, – оборвала его Ева.

Подавая Киру кофе, едва удержалась, чтобы не дать Кольке подзатыльник. Своими нелепыми оправданиями он только хуже сделает.

– Если бы я что-то такое подумал, ты бы сейчас здесь не сидел, – с усмешкой сказал Кир.

Николай ответил ему понимающей улыбкой, но только Ева поняла глубину и значение произнесенных Молохом слов.

– Чем занимаешься, Коля? – миролюбиво поинтересовался он.

– Я учусь, работаю. Геодезистом. Недавно из командировки вернулся. Был там на практике, теперь ездил поработать.

– Понравилось?

– Ага. Два месяца почти без связи, в каких-то болотах… Нормально, в общем, – засмеялся Коля и принялся рассказывать про работу.

Между ними завязался непринужденный разговор. Почувствовав, что Кир не настроен враждебно, Коля расслабился и попросил еще чашку кофе.

Когда он наконец собрался уходить, Ева вздохнула с облегчением.

– Извините, если что не так, – простосердечно сказал Николай и