Люди Войн Алой и Белой Розы - Андрей Геннадьевич Праздников

и охватила отношения всех уровней. Теперь зависимый человек, как правило, получал за свою службу вознаграждение не в виде земли, а в виде жалованья или денежной ренты, получаемой с определенной недвижимости, принадлежащей его господину. Именно «бастардный феодализм» привел к формированию ливрей крупных феодалов, которые стали основой враждующих армий во времена Войн Роз. Эта система начала разрушаться только с приходом к власти Тюдоров.

В то же время К. Б. Макфарлейн считал главной причиной Войн Роз не «объективный» «бастардный феодализм», а «субъективную» слабость Генриха VI. Это был конфликт между теми, кто извлек выгоду из слабости короля, и теми, кто не смог этого сделать. При сильных королях, каким был, например, Генрих V, «бастардный феодализм» не был источником социально-политической напряженности, а, наоборот, использовался монархом для достижения его собственных целей. Многие идеи Макфарлейна получили дальнейшее развитие в исследованиях его учеников и последователей — Чарльза Росса и Кристины Карпентер.

Однако примерно в 1960-е годы началось формирование и иной точки зрения. Наиболее последовательно идею связи Войн Роз и «бастардного феодализма» высказал Робин Стори, по мнению которого «Войны Роз были результатом усиления частной вражды»[879], ставшего возможным после изменения социально-политической структуры общества («бастардный феодализм») и неспособности правительственных механизмов регулировать его процессы. То есть войны были порождены состоянием общества. Фактически эта позиция представляется возрождением взглядов историков викторианской эпохи.

Заключения Стори подкреплены исследованиями позднесредневековой правовой системы, сделанными его учеником Джоном Беллами. Он показывал, что магнаты через расширение своих ливрейных свит усиливали влияние в графствах, оказывали давление на присяжных, судей, подвергали силовому воздействию тяжущиеся стороны[880].

Среди современных историков наибольший вклад в изучение рассматриваемого явления внес Майкл Хикс. Он определяет «бастардный феодализм» как «отношения с нижестоящими в социальном плане людьми, которые обеспечивали английскую аристократию необходимыми ей человеческими ресурсами»[881], и выделяет в его развитии три стадии. В XII–XIII вв. (а, возможно, и ранее, так как даже нормандские короли и лорды окружали себя «домашними рыцарями») уже существовали отношения на основе личного контракта, что было вызвано завершением процесса распределения земель в Центральной Англии (земли, свободные для субинфеодации, существовали только на окраинах: в Уэльсе, Ирландии, Северной Англии). XIV–XV века стали временем повсеместного распространения «бастардного феодализма». Наконец, эпоха Тюдоров и ранних Стюартов (XVI — первая половина XVII вв.) стала временем позднего «бастардного феодализма», который, в сущности, мало чем отличался от своего «классического» варианта.

Отношения «бастардного феодализма» связывали магнатов с различными группами и категориями сторонников: члены домохозяйства, которое делилось на верхнее (ближайшее окружение лорда, в том числе рыцари, сквайры, джентльмены) и нижнее (слуги, в том числе йомены, грумы, пажи); арендаторы; чиновники (центральная и поместная администрация, домашние слуги и советники); экстраординарные слуги, которые имели собственные свиты (например, «младшие» лорды); носители ливрей; различные слуги и доброжелатели.

Обычно социальные границы между данными группами были условны и размыты. По мнению М. Хикса, «бастардный феодализм» нужно рассматривать в контексте эпохи, а его последствия нельзя оценивать по уровню развития общества более позднего времени (то есть со второй половины XVII в. и позднее). Современники, в отличие от историков, не считали «бастардный феодализм» «негативным» явлением, а пытались бороться с конкретными фактами злоупотреблений магнатов и их слуг. Даже так называемое «антиливрейное» законодательство было направлено не на полное уничтожение свит лордов, а на упорядочение процесса их формирования и использования. Поэтому «бастардный феодализм» нельзя рассматривать как причину Войн Роз, а лишь как средство преследования личных интересов. Неслучайно даже английские короли активно использовали данную систему связей.

В последнее время выводы М. Хикса были углублены и конкретизированы в работе его ученика Гордона Маккилви[882]. Изучив более 300 дел из архивов Суда Королевской Скамьи, касающиеся нарушений так называемого «ливрейного законодательства» в период 1390–1522 гг., он нарисовал еще более обширную социальную панораму, в которой отношения «бастардного феодализма» не только затрагивают недворянские группы английского общества, такие как дворянство, крестьянство и бюргерство, но охватывают их широкой сетью связей. Теперь необходимо окончательно отказаться от представлений о «бастардном феодализме» как надстроечном, верхушечном явлении, затрагивавшем лишь привилегированные слои.

Не только лорды, но и джентри могли иметь собственные ливрейные свиты. Королевская комиссия весной 1468 г. выявила в Дербишире пять случаев незаконной раздачи ливрей: графом Шрусбери — сквайру, джентльмену и 12 йоменам; бароном Греем Коднором — трем рыцарям, джентльмену и 7 йоменам; Уолтером Блаунтом бароном Маунтджоем — трем сквайрам, двум джентльменам и трем йоменам; сэром Джоном Гризли — четверым дворянам; сквайром Джоном Кокэйном — пятерым йоменам[883]. Джон Говард, еще не будучи бароном в 1467 г., имел домохозяйство, состоящее из 106 человек[884].

Домохозяйства лордов представляли собой королевский двор в миниатюре. В 1436 г. ближайшее окружение Хамфри Стаффорда графа Бакингема состояло из 56 человек, в 1450 г. он, уже будучи графом, делал выплаты 107 слугам, а в 1457 г. их стало еще на 22 больше[885]. Высшие должности при дворе лорда занимали чемберлен, руководивший домохозяйством, стюард, который управлял поместьями сеньора, и казначей.

Особую роль играл совет лорда, как и двор, организованный по образцу королевского учреждения. В число советников могли входить как чиновники лорда, так и его вассалы, и даже представители меньшей знати.

Слуги по контракту, получающие ежегодную выплату, не были многочисленны в связи с тем, что являлись «дорогим удовольствием» даже для высшего нобилитета. Лишь 14 % (456 из 3173 человек) членов Палаты общин в 1386–1421 гг. были зависимы от магнатов[886]. Но многие люди были преданы своим лордам не в силу юридического договора, а имея «наследственную предрасположенность»[887] — их семьи служили им из поколения в поколение. Более того, как показано в статье Джеймса Росса, вплоть до эпохи Тюдоров сохранялся не только «бастардный», но даже «классический» феодализм, связанный с пожалованием лордами рыцарских феодов, принесением вассальной клятвы верности, выплатами по случаю посвящения в рыцари старшего сына сеньора и выдачи замуж его старшей дочери — институтами, восходящими к эпохе «Великой хартии вольностей» или даже более раннему времени[888].

С другой стороны, принадлежность к окружению влиятельного лорда не всегда служила достаточно сильным основанием для активного участия дворян в политической борьбе. Например, сохранился список из 21 лица, получавшего ежегодные пожалования от графа Солсбери, этот список относится к периоду с 1456 по 1459 гг.[889] Из них в изучаемую нами группу вошли лишь семь человек (Уильям Невилль барон Факонберг, сэр Роберт Огль, сэр Томас Хэррингтон, сэр Джон Коньерс, сэр Томас Маунтфорд, сэр Джон Мидилтон и Уильям Падси).

В среде изучаемой группы активных участников Войн Роз отношения, относимые