Воспоминания. Правнук двух декабристов о жизни в России времен Александра III, Николая II и революции - Александр Васильевич Давыдов

во-первых, он, С. Ю. Витте, убежден, что государь, как христианин, никогда не пойдет на нее, а во-вторых, такая мера губительно отзовется на русском государственном кредите, т. к. закроет для него иностранные денежные рынки, всецело находящиеся в руках евреев.

Согласившись с мнением С. Ю. Витте, государь спросил его, что же он считает возможным предпринять для достижения намеченной цели. С. Ю. Витте ответил, что там, где нельзя добиться успеха применением силы, можно попытаться достигнуть его путем сговора. Такая попытка была, по мнению С. Ю. Витте, возможна, однако при непременном условии, что она ни в коем случае не должна будет поручена министерству иностранных дел и наипаче министерству внутренних дел, а исключительно министерству финансов, и притом совершенно секретно.

Согласившись и на этот раз с С. Ю. Витте, государь спросил его, какие конкретные меры он может ему предложить для проведения в жизнь этого плана. С. Ю. Витте доложил государю, что прежде всего надо разведать, где и с кем за границей надо вести переговоры, т. к. в России говорить не с кем – финансовая поддержка революции идет из-за границы. Для этого надо назначить, по его мнению, на пост агента министерства финансов в Париже еврея, пользующегося полным доверием министерства и обладающего большими средствами и знакомствами среди еврейских французских банкиров. Наиболее подходящим для выполнения задачи С. Ю. Витте считал Артура Львовича Рафаловича. Государь выразил и на это свое согласие.

После нескольких месяцев своего пребывания в Париже А. Л. Рафалович донес С. Ю. Витте, что после долгой дипломатической подготовки ему, наконец, удалось иметь откровенный разговор с одним из французских Ротшильдов, который отнесся к поставленному вопросу скорее сочувственно, но указал на то, что в Париже сделать ничего нельзя, и посоветовал поговорить об этом в Лондоне. Однако начатый на ту же тему разговор с лондонскими Ротшильдами привел к тому же результату, с той только разницей, что русскому представителю было прямо и определенно указано, что с этим вопросом надо обратиться в Нью-Йорк к банкиру Шифу.

Случилось так, что для переговоров в Нью-Йорке в распоряжении министерства финансов был очень подходящий человек – Г. А. Виленкин, тоже еврей, женатый на Зелигман, родственнице Шифа. Г. А. Виленкин был немедленно назначен агентом министерства финансов в США с поручением вступить в переговоры с Шифом. Благодаря своим родственным связям Г. А. Виленкину не надо было подготовлять почву для разговора, и таковой состоялся очень скоро после его прибытия в Америку. Оказалось, что указание лондонских Ротшильдов были правильны, и Шиф признал, что через него поступают средства для русского революционного движения. Но на предложение Г. А. Виленкина пойти на соглашение с русским правительством по еврейскому вопросу и, в случае успеха переговоров, прекратить денежную поддержку революции Шиф ответил, что дело зашло слишком далеко и предложение Виленкина запоздало и, кроме того, с Романовыми мир заключен не может быть.

Таким образом, попытка русского императорского правительства сговориться с международным еврейством закончилась неудачей, не по вине первого. В более мелком масштабе она была возобновлена несколько позже в Париже. Одна светская дама, состоявшая на секретной службе у русского министерства финансов, на одном балу заговорила на ту же тему с Морисом Ротшильдом, но получила от него тот же ответ: «Trop tard, Madame, et jamais avec les Romanoff»[35].

Письма

Дорогой Марк Александрович, посылаю Вам, как предупредил Вас при последней нашей встрече, краткую записку об одном историческом факте из закулисной стороны, русского прошлого. Может быть, Вам это будет интересно. За достоверность самого факта ручаюсь Вам.

Если я просил Вас не распространять эту записку, то сделал это по двум мотивам. С одной стороны, я не хочу, чтоб записка попала в правые руки – они используют ее для своей антисемитской пропаганды. С другой стороны, она может вызвать в левых кругах, особливо в еврейских, обвинение меня в антисемитизме, чего я, конечно, не заслужил.

Несмотря на эти мои опасения, я эту записку написал, лишь потому, что нахожу, что от истории ничего не должно быть скрыто.

Прочтите, дорогой Марк Александрович, мое писание и скажите мне, что Вы об этом думаете.

Искренне Вам преданный

Ал. Давыдов.

* * *

6 июня 1951 года

Дорогой Александр Васильевич!

Получил Ваше письмо и записку. Она очень интересна. Возможно, конечно, что ее использовали бы антисемиты. Но история есть история. Вопрос, однако, в том, правильно ли Вам изложил дело Давыдов. Может быть, память ему кое в чем изменила. У меня есть сомнения относительно некоторых сторон этого сообщения. Излагаю их очень кратко:

Витте, помнится, сам написал в «Воспоминаниях» о том, что «предлагал» царю утопить шесть миллионов евреев в Черном море. Но, разумеется, он говорил шутливо, это было с его стороны «редукцио ад абсурдум», – серьезно же он не мог говоритъ Александру III, который все-таки никак Гитлером не был, что «такая мера губительно отзовется на русском государственном кредите»!

При Александре III революционное движение вообще было чрезвычайно слабо. На что же могли бы идти деньги Шифа? Революционеры той эпохи никакими деньгами не располагали и сами жили почти в нищете. Кому мог бы Шиф их дать? Скорее всего, Льву Тихомирову, но Тихомиров после того, как стал реакционером и антисемитом, сообщил бы это в своих воспоминаниях. Не мог их получить и Лавров. Добавлю, что, насколько мне известно, Шиф в пору царствования Александра III еще и не был очень богат (наведите справку об этом, например, в трудах Майерса, – у меня их нет).

Никак не могли поддерживать революционное движение в России Ротшильды. Они никогда ни о каких революциях слышать не хотели и всегда были консерваторами. Джемс был орлеанист, Альфонс (дядя Мориса) из орлеаниста понемногу превратился в сторонника Наполеона III, который у него гостил в Феррьере; а Третью республику все они, кроме Анри, «бойкотировали», как монархисты. Кроме того, Ротшильды еще со времен Николая I были так связаны деловыми отношениями с царским правительством, что денег на революцию тем более давать не могли бы. Морис ведь еще жив, и Вы могли бы навести у него справку (хотя он неприятный и малокультурный человек). Кстати, он с Вами в далеком свойстве через Грамонов, – один из герцогов де Грамон (кажется, дед княжего) был женат на Ротшильд.

Русские богатые евреи, как, впрочем, и некоторые православные миллионеры, действительно давали деньги революционерам. Михаил Гоц и сам был очень богат. Как курьез (и малоизвестный), сообщу Вам, что еврейские миллионеры давали деньги, лет 70 тому назад, и контрреволюционной «Священной дружине». Она получила немало денег от барона Г. Гинцбурга, от Полякова и от киевского сахарозаводчика (моего деда по матери) Зайцева, который давал деньги на это Витте, – как Вы знаете, молодой