Праведники / грешники русской смуты. Книга 2. Три цвета знамени: Генералы / комиссары - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

делу или это лишь благовидный повод для его возвращения в столицу, мы не знаем. Так же, как неведомы нам дальнейшие жизненные планы «чиновника особых поручений при иркутском губернаторе». Во всяком случае, этим планам не дано было осуществиться. Срок его официальной командировки не успел истечь, когда началась война с Японией. Она круто и навсегда изменила жизнь двадцатипятилетнего барона Врангеля.

Из хорунжих в гвардии ротмистры

До сих пор мы видели Врангеля – мальчика из хорошей семьи, который ничего особенного миру не обещает. Не отличника, а хорошиста. Человека без ярко выраженных талантов и амбиций.

Война с Японией пробудила в нем совершенно иные черты, дремлющие страсти, унаследованные, наверно, от предков-воинов, от далекого прапращура-варяга. С первых дней войны он принялся добиваться перевода в армию с той же настойчивостью, с которой два года назад искал чиновничьего места. И получил желаемое, невзирая на трудности: гвардейских офицеров, в том числе запасных, неохотно отпускали на театр военных действий. Пришлось потерпеть сильную потерю в чине: зачислен он был во 2-й Верхнеудинский казачий полк хорунжим, а это на ступень ниже, чем гвардии корнет. Получали этот чин выпускники военных училищ, которые были младше Врангеля лет на пять-шесть. Но делать нечего. И Врангель принялся добывать себе положение боевой доблестью (хотя и не без помощи аристократического происхождения и родительских связей).

Сразу же по прибытии на театр военных действий он добился перевода во 2-й Аргунский казачий полк, входивший в состав кавалерийского отряда генерала Ренненкампфа. В 1900 году, при подавлении восстания ихэтуаней в Китае, Ренненкампф прославился своим отчаянно смелым рейдом на Мукден и Гирин[208]. И теперь служба под его началом сулила смелые походы, бои, победы, почести и награды. Действительно, с мая по август 1904 года сотни 2-го Аргунского полка приняли участие в более чем десятке боевых столкновений. Подробности об участии в этих боях хорунжего Врангеля нам неизвестны. Участвовал он в рейдах по тылам противника, в борьбе с партизанско-разбойничьими отрядами хунхузов. Действовал, по всему судя, удачно, храбро. За это получил первую награду: Анну 4-й степени; на военном жаргоне – «клюкву» (знак этого ордена – крест в круге красного цвета, носили на эфесе или рукояти холодного оружия). Затем последовало награждение более значимое: производство в сотники (чин, соответствующий армейскому поручику).

Война принесла России неудачи и жертвы, а Врангелю ранение и… успех. Он нашел себя. Здесь, в Маньчжурии, впервые проявилась его бесспорная храбрость; гром пушек пробудил в нем честолюбие. И он, что называется, был замечен. Да и трудно было не заметить высокого, прямого как палка кавалериста с удлиненным лошадиным лицом и темными навыкате креольскими глазами.

Войну он закончил в чине подъесаула, имея уже и Станислава с мечами. Вскоре был переведен в драгунский Финляндский полк штаб-ротмистром и прикомандирован к свите его императорского величества. Сам государь обратил милостивое внимание на офицера-аристократа. Во исполнение монаршей воли летом 1906 года барон Врангель был прикомандирован, а через полгода причислен к лейб-гвардии Конному полку в чине гвардии поручика.

И снова – Петербург.

Конный полк – инкубатор остзейских дворян. Многие сородичи Петра Николаевича служили в этом великосветском войске. Все солдаты и офицеры полка должны были быть рослыми брюнетами; обязательно полагались усы. Восседали они на крупных лошадях вороной масти. Словом, рыцари. Вернулся барон Врангель на стезю своих предков.

И далее служба его шла как по маслу.

В 1906 году стал кавалером ордена Святой Анны 3-й степени.

В 1907 году поступил в Академию Генштаба. В том же году женился на фрейлине ее императорского величества, дочери камергера Ольге Михайловне Иваненко.

В 1909 году произведен в гвардии штаб-ротмистры.

В 1910 году окончил Академию; остался служить в Конном полку.

В 1912 году назначен командиром эскадрона его величества, самого привилегированного в полку. Шеф эскадрона – государь император.

В 1913 году произведен в гвардии ротмистры. Этот чин соответствует чину подполковника армии.

Служба его – более чем успешная – проходила на глазах у государя.

Среди главных действующих лиц будущей русской смуты Врангель – единственный, кто мог написать: «Мне много раз доводилось близко видеть государя и говорить с ним».

Из воспоминаний Врангеля о Николае II:

«На всех видевших Его вблизи Государь производил впечатление чрезвычайной простоты и неизменного доброжелательства. Это впечатление являлось следствием отличительных черт характера Государя – прекрасного воспитания и чрезвычайного умения владеть собой.

Ум Государя был быстрый, Он схватывал мысль собеседника с полуслова, а память его была совершенно исключительная. Он не только отлично запоминал события, но и лица, и карту; как-то, говоря о Карпатских боях, где я участвовал со своим полком, Государь вспомнил совершенно точно, в каких пунктах находилась моя дивизия в тот или иной день. При этом бои эти происходили месяца за полтора до разговора моего с Государем, и участок, занятый дивизией, на общем фронте армии имел совершенно второстепенное значение»[209].

(Этот сдержанно-положительный отзыв о царе содержится в окончательной редакции «Записок», выглаженной ради ублажения ностальгических чувств верхушки русской эмиграции. В черновых редакциях имели место куда менее лояльные характеристики. Еще более неприязненные оценки Николая II содержатся в воспоминаниях Николая Егоровича. Врангели – отец и сын – изрядно недолюбливали государя императора.)

Началась война, которую в первые же дни окрестили Второй Отечественной.

Гвардия должна воевать. И, конечно же, против главного врага, Германии, на главном направлении – Восточно-прусском. Разорить гнездо тевтонских рыцарей.

Конный полк в составе 1-й гвардейской кавалерийской дивизии отправился на фронт. Гвардия была включена в 1-ю армию Ренненкампфа, которая должна была наступать в общем направлении на Гумбиннен, Инстербург и Кенигсберг из района Ковно – Вильковишки[210] – Сувалки. В успехе наступления старались не сомневаться.

К 25 июля закончилось сосредоточение 1-й кавалерийской дивизии в районе города Сувалки. На следующий день гвардейская кавалерия выступила в поход. 30 июля эскадроны Конного полка имели первое боевое столкновение с германской пехотой на левом берегу реки Липоны неподалеку от пограничной станции Вержболово[211]. 2 августа Конный полк вел бой у селения Кибарты. Преодолев к 3 августа сопротивление германских заслонов, части 1-й армии перешли границу и начали движение в глубь территории противника.

6 августа утром у деревни Каушен[212] гвардейская кавалерия столкнулась с крупными силами немцев, наступающих с севера во фланг 1-й армии. Бой принимал кровопролитный и затяжной характер, а его неудачный исход грозил остановить наступление главных сил армии на направлении Сталлупенен[213]—Гумбиннен.

Каушенский крест

Дело шло к вечеру. Парило. 3-й эскадрон Конного полка, которым командовал ротмистр Врангель, стоял с утра в тыловом прикрытии возле небольшой рощицы при дороге на Каушен. Офицеры маялись. Скучно и неспокойно торчать тут, под шрапнельными разрывами, не ведая толком, что происходит на поле боя. Из-за пригорков, где грохотало, все чаще и чаще приходили легкораненые; санитары бегали