Человек государев 7 - Александр Горбов

и представления не имел, как в них играть. Зато Григорий, мне кажется, собаку съел на всех хоть сколь-нибудь азартных играх. И о лошадях рассуждать он мог бесконечно — лучшего компаньона для сложной дипломатической миссии не придумаешь.

Зубов, по счастью, был дома.

— Грибохлёбов? — изумился он. — А ты уверен, что он тебя примет? Я слыхал, характер у старика прескверный. И прежде-то был не сахар, а уж как в литераторство ударился, так вовсе на людей кидаться стал. Как на его пьесу какой-нибудь критик статью ругательную напишет, так он в своём особняке закрывается и месяц никого не принимает. А то вовсе усвистит куда-нибудь на Кавказ и живёт в горах полным затворником, покуда поклонники таланта слезами обливаются.

— Ничего, мне подсказали, как растопить его сердце. Грузинское вино, нарды и разговор о лошадях. По двум последним пунктам мне понадобится твоя помощь.

Зубов горделиво подкрутил ус.

— Эх, Миша! Куда уж вашей Коллегии без меня… Так и быть, помогу.

* * *

— Барин никого не принимают, — сообщил нам открывший дверь лакей. — Пребывают в меланхолии.

— Ах, как жаль! — громко воскликнул я. — А мне рекомендовали многоуважаемого Александра Сергеевича как главного знатока игры в нарды. Я так надеялся получить от него консультацию!

Лакей развёл руками.

— В меланхолии они. Приходите после.

Он приготовился закрыть дверь.

— Стой, Потап, — донёсся голос откуда-то сверху. По широкой лестнице, выходящей в холл, спустился на несколько ступеней старичок в парчовом халате и турецкой феске. — Какого рода консультация вам нужна?

— Я собираюсь написать статью об истории этой игры. Слышал, что зародилась она в Персии…

— Вздор, — отрезал Грибохлёбов. — Родина нард — древний Рим!

Он сошёл по лестнице. Мы с Зубовым, который держал подмышкой доску для нард, поклонились. Грибохлёбов придирчиво нас оглядел.

— Вы точно не из газеты?

— Уверяю вас, что нет. Меня зовут Михаил Скуратов. А это мой друг, штабс-ротмистр Григорий Зубов.

— Михаил Скуратов? — Старик прищурился. — Постойте-ка. Государева Коллегия?.. На приёме в Царицыно торжественно награждён орденом?.. Потап, а ну подай газету! Ту, где передовица о приёме. От второго числа, кажется.

— Не нужно газету. Я — тот самый Скуратов, — признался я.

Грибохлёбов нахмурился.

— Ну и зачем же вы, юноша, морочите мне голову нардами? Вы ведь не за этим пришли?

Я вздохнул.

— Не за этим. Но мне отчего-то кажется, что если бы я сразу сказал о своей принадлежности к Государевой Коллегии, вы бы меня слушать не стали, выставили бы вон.

Морщины на лбу старика разгладились. Он вдруг рассмеялся.

— Ты гляди-ка! Соображает. Неужто Коршу и впрямь удалось в Коллегии порядок навести, коли там теперь такие добрые молодцы трудятся? Проходите, ладно уж. — Грибохлёбов, шаркая по паркету богато расшитыми туфлями, повёл нас в гостиную. — В нарды-то играть умеете?

— Я — нет, — признался я. — Но мой товарищ умеет!

— С превеликим удовольствием составлю компанию, — с поклоном подтвердил Зубов.

* * *

Мы расположились у низкого карточного стола. Грибохлёбов и Зубов двигали по доске шашки, я потягивал грузинское вино — оказавшееся, к слову, и впрямь отменным.

— Эх, Богемия, Богемия, — пробормотал Грибохлёбов. — Край действительно чудесный. Горы, замки, водопады. Румяные пейзанки и великолепное пиво. Но вот Виттельсбахи… Н-да.

Он сдвинул шашку на доске и задумчиво посмотрел на меня.

— Вот что, господин Скуратов. Не стоит полагать, что, уйдя с дипломатической службы, я перестал следить за событиями, происходящими в стране и мире. Я догадываюсь, чем обусловлен интерес Государевой Коллегии к Виттельсбахам…

— Чем? — заинтересовался Зубов.

— Международным положением, — отмахнулся я. — Ты, Гриша, лучше на доску смотри. А то второй раз проиграешь.

Зубов, которого такие скучные слова, как «международное положение», заставили поморщиться и потерять интерес к разговору, уставился на доску.

Грибохлёбов взглянул на него, понимающе улыбнулся и продолжил, чуть понизив голос:

— Имейте в виду, Михаил Дмитриевич: всё, что я вам расскажу, всего лишь слухи. Документальное подтверждение моих слов вы вряд ли найдёте. Я, по крайней мере, отыскать не сумел.

— Ничего, — заверил я. — Мне нужна информация. Документальные подтверждения — вопрос десятый.

— Ну, коли так, слушайте.

Не прекращая передвигать шашки на доске и потягивать вино, Грибохлёбов поведал следующее.

Исторически Виттельсбахи в Богемии не жили. На эту землю они пришли триста лет назад, укрепились у власти и с тех пор не позволяют себя потеснить никому. Историю, разумеется, переписали, нашли свидетельства того, что Виттельсбахи — местные уроженцы, но по факту это ложь и подтасовка. Правду знают немногие, да и те всё больше иностранцы, в самой Богемии за распространение слухов, порочащих честь и достоинство правящего рода, — смертная казнь.

Представителей рода Виттельсбахов отличают высокий рост, бледная кожа, светлые волосы и чрезвычайная носатость. У всех, кто принадлежит к правящему роду, имеется эта фамильная черта.

— Только эта? — не сдержался я. — Или существует ещё какие-то особенности?

— В корень зрите, господин Скуратов, — похвалил Грибохлёбов. — Некоторые, так сказать, особенности существуют, да-с. Например: Виттельсбахов всегда, на протяжении веков, окружают одни и те же люди. Все, от придворных до последнего поварёнка, принадлежат к одним и тем же фамилиям. Даже конюхи, даже садовники! Ежели вам прислуживает камердинер по фамилии, к примеру, Мюллер, вы можете быть уверены, что камердинерами также были его отец, дед, прадед и далее. Предок того Мюллера, который прислуживает вам, прибыл в Богемию вместе с Виттельсбахами и вместе с ними поселился в замке, отобранном у предыдущей правящей династии.

— Отобранном у предыдущей династии? — удивился я. — То есть за триста лет Виттельсбахи даже новый замок не удосужились построить?

— Ни одного! — Грибохлёбов многозначительно поднял палец. — Скажите, Михаил Дмитриевич, много вы встречали королевских династий, которые, придя к власти, не стремились бы тут же настроить собственных замков, а всё, что было до них, как минимум перестроить?

— Пожалуй, не слышал о таких.

— Вот именно, — кивнул Грибохлёбов. — Преподносится это, разумеется, как уважительное отношение к истории страны и её наследию, но… — Он покачал головой.

— То есть что мы имеем? — пробормотал я. — Мы имеем королевскую династию, которая предпочитает ютиться в замке, перепавшем им триста лет назад, но не затевать новое строительство. Потому что строительство — это новые