Беспощадный целитель. Том 3 - Константин Александрович Зайцев

Он чуть не достал меня апперкотом. Я чудом отклонился назад, чувствуя, как костяшки мелькнули перед подбородком. Серия из трёх ударов, каждый из которых мог превратить челюсть обычного человека в осколки.

Радовало одно. Как бы он ни был хорош, его не учили маскировать свою технику. Да и у металла с этим всегда было плохо, они слишком прямолинейные. Я уходил минимальными движениями, читая его тело, как открытую книгу. Смещение веса на переднюю ногу, напряжение трапеции перед боковым, лёгкий разворот бедра перед прямым — всё было правильным. Учебник. Идеальный, выстраданный учебник, написанный потом и кровью на тысячах тренировок.

В этом была его сила. И в этом была его слабость. Учебники предсказуемы. Но когда каждый удар по учебнику несёт в себе силу раздробить кость, предсказуемость перестаёт быть недостатком.

Он чуть открылся, позволяя мне контратаковать. Я ударил во внутреннюю часть локтевого сустава — единственное место, которое он не покрыл металлом и куда мне было легко дотянуться. Ферро убрал руку, очень быстро, буквально рефлекторно. Его уже били туда раньше. Значит, учитель показывал слабые точки. Хороший учитель.

Рывок — и моё колено бьёт в его бедро. Парень спокойно принял удар и даже не дрогнул. Только чуть сжал челюсть. Уход в нижнюю стойку спас меня от его чудовищного бокового. А я ответил ему ладонью в печень. Я попал чисто и прекрасно почувствовал через руку, как его корпус вздрогнул от удара, но Ферро лишь поморщился и отступил на полшага.

А вот это уже проблема: он слишком крепкий и при этом терпеливый, как вол, привыкший пахать и терпеть. Его тело было словно отлито из того же металла, которым он покрывал кулаки.

Я ударил в рёбра и тут же пожалел. Небо, как же больно бить голыми руками по стали! Костяшки загудели, и я почувствовал, как в нескольких местах у меня лопнула кожа на кулаке. Металлическая плёнка защищала его даже там — руки, предплечья, частично корпус. Он умел распределять сталь по телу, экономя энергию и закрывая именно те зоны, куда летел удар. Реактивная защита. Подобная техника в моём мире называлась «Чешуя Дракона» и позволяла мгновенно перебрасывать металл к точке удара. Здесь, в этом мире, названия другие, но принцип тот же. Похоже, у меня проблемы, а с учётом того, что его ядро попросту мощнее, я даже не смогу отравить его некроэнергетикой.

Десять секунд. Двадцать. Мы обменивались ударами в темпе, который заставил зал замолчать. Это не было похоже на предыдущие бои с их огнём и льдом. Два бойца в ближнем бою, на расстоянии вытянутой руки, где решают не стихии, а скорость, точность и умение терпеть боль. Каждая ошибка грозила переломом, а каждый промах выливался в контратаку.

Ферро был хорош. По-настоящему хорош. И я начинал понимать, что чистой техникой этот бой будет стоить мне слишком дорого, но я смогу подобрать к нему ключ. Но, похоже, он тоже это понял и решил изменить правила игры.

Металл на его правой руке потёк. Серебристая плёнка вытянулась, удлиняясь и заостряясь. Из кулака вырос длинный узкий клинок — почти двадцать сантиметров заточенной стали. А потом он повторил этот трюк со второй рукой. Тусклый блеск стали, идеально ровные кромки. Достаточно длинные, чтобы достать до внутренних органов или порезать меня на мелкие кусочки.

И это явно была не импровизация. Стойка изменилась мгновенно: шире, ниже, руки разведены, центр тяжести просел. Стойка парного мечника. Два клинка, две линии атаки, вдвое меньше мёртвых зон. Он тренировал это так же долго, как и кулаки.

Арена стала смертельно опасной. Одно неверное движение, чуть запоздавшее уклонение — и эта сталь войдёт в мою плоть, а все эти хвалёные защитные артефакты на арене меня особо не спасут. Без лечения рана от магического металла заживает втрое дольше обычной.

Рейнхарт в третьем ряду подался вперёд. Его глаза заблестели. Он знал, что Ферро умеет превращать кулаки в клинки. Знал и ждал именно этого момента. Хант стиснул зубы, желваки заходили ходуном. Сломанная сигарета упала на пол, и он этого даже не заметил. Алиса вскочила со скамьи. Я услышал её голос — тонкий, испуганный: «Алекс!». Оказывается, Эйра, уже не скрываясь, сидела рядом с ней и сжала подлокотник скамьи, и вокруг её пальцев мгновенно заклубился иней, оставляя на дереве белые следы. Дэмион в дальнем углу встал, я видел по его глазам, что он хотел бы создать своё любимое копьё и насадить этого гильдейца на него, как на иголку насаживают бабочку.

Первый удар лезвием был горизонтальный, на уровне горла. Вообще-то это мгновенная смерть, а может, в этом и был план? Показать, что гильдейские тренировки намного лучше? Я нырнул вниз. Сталь свистнула над головой, срезав несколько волос. И следом полетел второй удар. Вертикальный, сверху вниз, как палач опускает топор. Уход перекатом. А он демонстративно провёл одним клинком по другому, высекая искры.

Он не пытался убить, хотя любой его удар мог привести к моей смерти. Он считал мои навыки и теперь методично меня загонял. Сокращал пространство, вынуждал двигаться к бортику, где он сможет зафиксировать свою победу. Качественная и профессиональная работа. Так егерь гонит зверя к ловушке.

Левый клинок нанёс удар горизонтально, заставляя меня уйти вправо, и тут же второй клинок ударил диагонально, закрывая отступление. Он знал, что я быстрее, и компенсировал это геометрией. Два клинка создавали коридор из стали, и этот коридор сужался с каждым ударом.

Я пятился. Уклонялся. Нырял. Пот заливал глаза, рёбра, отбитые Кайлом, протестовали при каждом рывке. А Ферро наступал ровно и без суеты, как машина. Его дыхание было размеренным и спокойным, он не тратил энергию зря. Профессионал. Чистый, безупречный профессионал.

Третий удар я почти пропустил. Почти. Левое лезвие прошло по внутренней стороне левого предплечья, распоров рубашку и открыв мои жуткие шрамы. А потом эта тварь меня достала, по всё той же руке. Глубоко, но до кости не дошло, хотя было близко. Я услышал звук, похожий на треск ткани, которую рвут.

И лишь потом почувствовал боль. Горячая волна ударила в мозг, и я ощутил, как кровь хлынула по руке, заливая пальцы. Зал ахнул. И среди этого гомона голосов был слышен крик Алисы.

Чёрное солнце в моей груди набрало почти процент от этой боли, и именно в этот момент Владыка проснулся.

Мир застыл, а в моей голове звучал далеко не вкрадчивый шёпот. Это был громогласный рёв.

Чёрное солнце в