В стране «Тысячи и одной ночи» - Тахир Шах

погнался за человеком. Однако через минуту-другую потерял его в переулках жилого квартала Хай Хассани. Я вернулся домой; мысль о том, что кто-то меня выслеживает, не давала мне покоя.

Зайдя в кухню, я застал там широко улыбающуюся Зохру – она была центром всеобщего внимания. Вставленный зуб выглядел неплохо. Я спросил, было ли больно.

Зохра поморщилась:

– Хуже, чем роды.

Осман тоже пришел посмотреть на новый зуб Зохры. Его собственные зубы послужили бы хорошей иллюстрацией к учебнику по стоматологии. Он спросил у Зохры: очень было больно?

– Тебе не вытерпеть, – сказала она.

Осман выпрямился, развернув плечи:

– Вот еще!

– Даже не думай, – ответила Зохра. – Мужчине такое не под силу.

Осман тут же попросил у меня часть зарплаты авансом. Взяв деньги, он пулей выскочил на поиски зубодера.

Дождавшись, когда Осман отойдет подальше, Зохра сказала:

– Марокканские мужчины что тыквы.

– Как это?

– Снаружи крепкие, а внутри сплошная мякоть.

Сторожа очистили живую изгородь от сухих веток, разложив их на крыше – для аиста. Потом взяли корыто, налили в него воду и тоже втащили на крышу. Я спросил: что они затеяли?

– Аист – птица ленивая, – сказал Медведь. – Гнездо вьет неохотно – ведь для этого потрудиться надо.

– Уверен, аист и сам справится.

– Это не он, – поправил меня Марван, – а она. И она собирается снести яйцо.

– Откуда ты знаешь?

Марван потер глаза.

– Знаю и все.

Я спросил: почему аисты считаются добрым знаком?

Медведь рассказал историю.

– Однажды жил судья. Он задушил свою жену, закопал ее, и женился на молодой. В качестве наказания Всевышний превратил его в аиста.

– Где ты слышал эту историю?

– Да все ее знают, – сказал Марван.

Мне стало любопытно, и я пошел в кухню, где Зохра ворковала над Тимуром, сидевшим у нее на руках. Я спросил ее, что она знает об аистах. Оказалось, Зохра никогда не слышала историю про судью-аиста.

– Ох уж эти мужчины! Нет, чтобы делом заняться, так ведь болтают всякую чепуху, – заявила она.

Спустя час я снова вышел в сад – посмотреть, что творится на крыше. И глазам своим не поверил. Аиста на крыше не было. Зато там были Марван и Медведь – они что-то мастерили из веток.

Я окликнул их – они не отозвались. Я крикнул громче.

– Мы помогаем аисту! – громко ответил Марван.

– Зачем?

– Говорю же вам – аисты очень ленивые!

Осман не появлялся уже два дня. По дороге на рынок я решил проведать его. И подойдя к дому, постучал в дверь. Никто не ответил. Я постучал сильнее – из-за двери донеслись стоны.

– Это я, Тахир, – крикнул я.

Дверь медленно, с трудом открыли. Осман выглянул, щурясь на яркий свет. Он осунулся, под глазами темнели круги, губы плотно сжаты.

– У тебя ужасный вид, – сказал я.

Осман прикрыл рот рукой.

– Это все зубодер, – пробормотал он.

– Что, приходил?

– Угу.

– Больно было?

В глазах Османа мелькнул невыразимый ужас. Он задрожал всем телом, ноги едва не подкосились – ему пришлось опереться, чтобы не упасть.

– Да нет, что вы, я и не такое выдерживал, – сказал он.

На рынке мне снова попался на глаза человек в красной бейсболке. На этот раз он стоял напротив меня – у прилавка мясника. Стоял спиной, разговаривая с мясником – тот протягивал ему говяжье копыто. Я подошел и хлопнул незнакомца по плечу. Он обернулся. И тут я замер – это был Камаль.

– Привет, – сказал он как ни в чем не бывало.

Мне еще не доводилось видеть человека, настолько владеющего собой. Я же едва мог говорить.

– Ты… ты что же это, следишь за мной? – наконец нашелся я.

Камаль вернул копыто мяснику. И протянул мне руку.

– Рад встрече, – сказал он.

Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.

– Я – тоже.

И вот мы уже сидели за столиком у окна в прокуренной кофейне напротив Центрального рынка. Камаль снял бейсболку. Его голова оказалась обритой налысо, и выглядел он лет на пятьдесят. Хотя ему было всего двадцать восемь.

– Что это ты с собой сделал?

Камаль распечатал пачку «Мальборо».

– Да вот, жду, – сказал он.

– Ждешь? Чего?

– Когда подвернется удачный случай.

– А я как чувствовал – мы еще увидимся, – сказал я.

– Ну да, мир тесен.

– Ты как, работу нашел?

Камаль стряхнул пепел с сигареты на пол.

– У меня вся жизнь переменилась, – сказал он.

– Правда?

– Да.

– И что теперь?

– Да вот, уезжаю из Марокко.

– Серьезно?

– Ага.

– Далеко?

– На юг.

– В Сахару?

– В Австралию.

– Но что ты там будешь делать?

Камаль снова стряхнул пепел, закусил нижнюю губу.

– Семью заведу.

Оказалось, что через месяц после нашей последней встречи в кофейне «Наполеон» Камаль познакомился в хостеле возле порта с одной австралийкой. Камаль прямо не сказал, но я понял, что он крутился возле иностранцев в надежде раздобыть пропуск в новую жизнь. Австралийка училась на врача, отец ее заправлял на рынке недвижимости. Девушка путешествовала по стране одна.

– Она любит меня, – сказал Камаль.

– А ты?

Камаль медлил с ответом, он как будто сомневался.

– Конечно, люблю.

Я оставил на столике пару монет, и мы пожали руки на прощание. При этом посмотрев друг другу в глаза. Не знаю, как Камаль, а я помнил наши с ним безумные приключения.

Мы вышли из кофейни. Камаль снова нацепил бейсболку. Потом глянул на часы и перешел улицу.

С тех пор я его больше не видел.

Осман вернулся к работе, щеголяя ослепительной улыбкой. Двое других сторожей поначалу завидовали ему, но вскоре их отвлекли заботы об аистином гнезде. Аист улетел в сторону океана и больше не показывался, несмотря на ожидавшее его готовое гнездо. Марван утверждал: они с Медведем и Хамзой знают об аистах, этих весьма почитаемых в Марокко птицах, немало. А все потому, что они – марокканцы.

Где-то в библиотеке у меня точно была книга о птицах Африки. Я не поленился разыскать ее, открыл на странице, где говорилось об аистах в Марокко, и зачитал отрывок сторожам. Однако не произвел на них никакого впечатления.

– Вот в этом вы все, – язвительно сказал Осман.

– Ты о чем?

– Да у вас, на Западе, всегда так.

– Как?

– Достаточно вам прочитать в книге, и вы уже готовы возомнить себя специалистами.

– Я вовсе не специалист, – сказал я.

– Осман прав, – вмешался Медведь. – Знание, которым обладаем мы, в книгах не найти. Оно передается из поколения в поколение через…

–…притчи, – закончил Марван.

Я вернулся в библиотеку и поставил книгу на место. Сторожа сами того не зная коснулись самого серьезного различия