Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 - Антон Витальевич Демченко

— Понял, мессир. Бочка с водой за углом, а я… может, сходить к Дарине за полотенцами?

— Давай. — Я мысленно усмехнулся. Шустрый тип мой Гилд, несмотря на внешнюю неповоротливость. Уже и имя своего предмета воздыхания успел вызнать. Так хозяева дома и опомниться не успеют, как здесь маленькие гилды по двору забегают. Тьфу!

Сполоснувшись после тренировки, я надел поданную слугой свежую рубаху, вычищенный им с вечера колет и, застегнув боевой пояс, двинулся в дом, ведомый запахом еды, одновременно расспрашивая соседа на тему его насмешливых фырканий в отношении Гилда.

— Называет он тебя смешно, — признался дух. — Мессир то, мессир се…

— Но это обычная форма обращения вассала к сюзерену, — не понял я.

— Для тебя. А у меня она вызывает ассоциации с говорящим котом… или бегемотом? — неожиданно задумался сосед.

— Почему? — поинтересовался я, устроившись за столом и кивком поблагодарив хозяйку дома за наполненную горячей и духовитой похлебкой тарелку, поставленную ею передо мной.

— Мм… ну, как бы тебе сказать-то? — замялся дух. — Чтоб понятно было, да… О, точно! Я НЕ ПОМ-НЮ!!!

— Полагаю, если бы ты имел возможность говорить вслух, я бы сейчас оглох, — флегматично заметил я, когда в голове утих звон от ментального крика соседа.

— Извини, — буркнул дух. — Вспылил.

— Да ничего, понимаю. Сам должен был догадаться, — отмахнулся я, и сосед почти сразу перестал фонить виной. Зато в его эмоциях явственно проскользнули нотки любопытства.

— Дим…

— Да?

— Но ведь Гилд — слуга. Почему он называет тебя мессиром? — спросил сосед. — Или на слуг тоже распространяется понятие вассалитета?

От такого вопроса я даже застыл на миг, не донеся ложку до рта. Но почти тут же справился со ступором.

— Нет, не распространяется. Но если вспомнить нашу договоренность с ним, то получается, что Гилд не обычный слуга, а, скорее, ученик. Будь я по-прежнему не дворянином, он вполне мог бы обращаться ко мне, называя мастером.

— И при чем здесь твое мнимое дворянство? — не понял дух.

— Не мнимое, а неподтвержденное. Это разные вещи, — уточнил я. — Слово «мастер» применимо к дворянам только при обращении слуг к малолетним отпрыскам рода. В силу моего возраста, как ты понимаешь, такое обращение Гилда было бы… оскорбительным. Вот он и нашел выход из этой ситуации. Ведь мессиром называют не только сюзерена, но и командира, которым, по сути, я для него и являюсь.

— Запутанно, — изобразил вздох сосед и после небольшой паузы спросил: — И что, со всеми остальными обращениями все так же сложно?

— Да нет здесь ничего сложного, — пожал я плечами. — Как пример, обращение «сударь» допустимо к любому вооруженному мужчине. К людям, находящимся на имперской службе, принято обращаться словом «господин», обывателей именуют «уважаемыми», выборных людей, таких как деревенские старосты или городские советники, зовут «почтенными», а, например, к главам церковных приходов принято обращаться, называя «досточтимыми».

— То есть можно запросто обратиться к тому же графу Дирне, обозвав его сударем, и он проглотит такое уравнивание своей «великой» персоны с каким-нибудь наемником? — удивился дух, внимательно слушавший мои объяснения.

— Нет, конечно. Здесь есть свои нюансы. — Я невольно поморщился, заметив переглядывания Гилда с его отчаянно краснеющей дамой сердца. Впрочем, слуга и сам сейчас цветом напоминал спелый помидор. Но тут сосед меня «толкнул», так что пришлось возвращаться к прерванной лекции. — Извини. Так вот, я могу назвать сударем любого незнакомца, но если после знакомства выяснится, что он является титулованным дворянином, то мне придется обращаться к нему согласно титулу, пока он сам не разрешит иного… если, конечно, я не хочу выказать ему свое пренебрежение. Здесь есть только два исключения. Церковники — к ним всегда нужно обращаться только полным титулованием либо «святой отец», если положение конкретного представителя церкви в иерархии неизвестно. Второе исключение — император. К нему дозволено обращаться: «ваше императорское величество», и никак иначе. Ни при каких условиях. Личные вассалы императора и члены семьи могут именовать его «сир» или «мой император», но только при личной беседе.

— Ты словно учебник этикета читаешь, — заметил дух.

— Ну, дед же меня не только зельеварению и алхимии учил, — чуть смутившись, заметил я. — А ты разве этого не помнишь?

— Урывками, — честно признался сосед. — Я до сих пор разгребаю завалы доставшейся от тебя памяти, и кое-какие вещи мне пока просто недоступны.

После простого, но сытного завтрака хозяин дома, имени которого я так и не удосужился узнать, решил поинтересоваться, как долго мы рассчитываем пользоваться его гостеприимством, и, глядя на него, я точно мог сказать, что этот звероватого вида дядька просто разрывается меж двух противоположных желаний. С одной стороны, жадность нашептывает ему, что лучше задержать нас подольше, а с другой — он просто пыхтит от злости, видя, какие взгляды бросают друг на друга Гилд и Дарина. Пришлось успокоить несчастного.

— Поездка была долгой, и отдых нам определенно не помешает. С другой стороны, у нас не так много свободного времени, так что, думаю, мы задержимся у вас еще на день, а потом отправимся дальше, — проговорил я, отвечая на вопрос мнущегося рядом хозяина дома. Тот согласно мотнул лохматой головой и, что-то довольно буркнув, поспешил исчезнуть из виду. А вот стоявшая чуть поодаль, но прекрасно слышавшая наш короткий разговор Дарина явно была расстроена его итогом. Впрочем, тут же нарисовавшийся рядом Гилд быстро заставил девушку улыбнуться. Уж не знаю, что именно он там бубнил, но это подействовало, и весь день после их разговора Дарина летала по двору и дому, словно на крыльях.

— Вот что любовь-то с людьми делает! — с деланым восхищением воскликнул дух после нескольких часов наблюдения за происходящим.

А посмотреть было на что. Дарина занимается хозяйством, а Гилд ходит за ней как привязанный, эдакий хвостик… гигантский и послушно выполняет все, что попросит его предмет воздыхания. Исполнительный, как умертвие под контролем мага.

— Не юродствуй, — вздохнул я, отводя взгляд от этой парочки и пытаясь сосредоточиться на доводке лезвия своего фальшиона. А что? День долгий и свободный, так чем дурака валять, лучше еще раз побеспокоиться об экипировке. Ведь правда?

— А ты не ври себе, — неожиданно резко отреагировал сосед, но почти тут же смягчил тон. — Скучаешь по ней?

— Нет. — Я даже головой помотал. — Просто…

— Больно и печально, — закончил вместо меня дух. Фальшион, дрогнув в моей руке, звякнул о точильный камень.

— Что бы ты понимал, бес! — рявкнул я на него, едва ли не вслух.

— Успокойся, Дим. Я же не издеваюсь, просто хочу поговорить, — отрешенно, без