Сказание об Оками 2 - Сева Сотх

из Страны Железа. Оками-тян, я за долгую жизнь видел многих шиноби, в том числе умеющих виртуозно скрывать свою чакру. Не заставляй старика Ооноки тебя хвалить, это будет проявлением непочтения с твоей стороны.

И я заткнула варежку. Ясно же, что у цучикаге свой взгляд на проблему и он уже все для себя решил. Не переубедить. Да и выгодно мне, что меня считают сильной. С сильными принято считаться, а не строить. Простой пример — изначальное отношение к моей персоне в Скрытом Камне и в Скрытом Листе. Первые меня пытались прогибать под себя, как могли, потому что видели во мне хоть и гения рукопашки, но слабачку в плане энергетики. Ко вторым я попала с репутацией разрушительницы и сразу приглашение на свадьбу хокаге получила. Это именно разница в моей репутации, а не различия между деревнями. Вот и тут страшный карлик Ооноки-сама со мной как с человеком говорит. Скоро, глядишь, немыслимое дело, суффикс на уважительное “сан” поменяет.

— А снаряжением поддержите? Я тут сообразила, наконец, что постоянно получать раны в живот как-то неправильно. Мне бы бронеплиту какую.

— Загляни в оружейную академии, Оками-тян, ты должна помнить, где это. Там тебе выдадут все необходимое.

Задерживаться у меня Ооноки-сама не стал. Он все, что хотел, сказал, я услышала. Хотя в то, что он считает меня скрывающей чакру, не особо поверила. Не такой этот красноносый дед наивный. Вот даже если имелось у него такое подозрение насчет меня, пока я была в отрубе и в руках ирьенинов, могли бы меня лучшие сенсоры камня обследовать. Разве что дерьмовые у них сенсоры. Не такие крутые, как Хьюги точно. Вот Хатиро, если у меня информация верная, должен был всю мою энергосистему как на ладони видеть.

Ну, раз вспомнила о сокоманднике Анко, пойду его навещу. А то что это мне одной столько внимания?

Решительно поднялась с койки. Мда, больничная роба смотрится стремно, а нормальной одежды нигде в палате не обнаружилось. Пошла как есть. Прямо напротив двери нашелся Миура, сидящий в позе “сейчас выхвачу меч и всех порубаю”. Именно из такой позиции мы с бро начинали практику иайдо. При моем появлении во взгляде вассала промелькнули эмоции. Обычно бесстрастный самурай сохранил каменное лицо, но по глазам видно, он офигенно рад меня видеть. Так-то я не сторонник всяких телячьих нежностей, но обняла мужика. Вон он как переживал, аж у двери дежурил. Не он один, чуть в стороне, слева и справа по коридору застыли на посту пара шиноби Ивы.

— Миура-сенсей, к тебе задание. Нет, охранять меня пока не требуется, я всяким ублюдкам сама глаза в задницы запихаю, если рискнут чего учудить. Во-первых, добудь мне нормальную одежду. Покупать не надо, принеси из моих вещей. Во-вторых, купи краску для волос. Растворитель для того, чтобы смывать и саму краску. Мне и бро на какое-то время надо будет стать темненькими, не светить рыжей шевелюрой или лысиной. И себе какую-нибудь простую гражданскую одежду купи.

— Все сделаю, Оками-сама. Возьмите, — пообещал мужчина, и протянул мне мою перевязь с вакидзаси. А я и забыла про меч. Вот ощущала, что мне чего-то не хватает. Вон оно, оказывается, что. Как-то я уже дофига времени с клинком не расстаюсь, а в бою его считай и не применяла. Рефлекторно призрачный нож использую, а не за мечом тянусь. Наверное это потому, что так пока и не научилась его энергией заряжать.

Поверх больничной хламиды ножны смотрелись странно, но я все равно перевязь на себя надела. Здесь и сейчас меч больше показатель статуса, чем оружие. Тот, кому разрешили ходить вооруженным, тот свой. Вместе с оружейным поясом еще и мой протектор шел. Который меня не защитил. Бесполезная штука.

В таком вот стремном виде я и пошла шляться по госпиталю. Медсестры от меня шарахались, но так-то пофиг. Получилось одну подловить и выяснить, где Хьюга лежит. Совсем недалеко от меня, как оказалось.

Зашла к пацанчику в гости. Палата точь-в-точь, как у меня. То есть и он тоже важным пациентом, наверное, считается. Парень лежит на кровати лицом ко входу. Кожа бледная, поверх обоих глаз повязка-бинт, голову зачем-то побрили. Так-то бритая голова это хорошо и правильно, тоже так хочу. Но у меня волосы скоро в каре превратятся, так как я снова подстегнула их рост.

— Кто здесь? — спросил Хатиро. У его палаты, к слову, никакой охраны. Заходи кто хочешь.

— А через повязку что, не можешь посмотреть?

— Могу, но мне велено беречь зрение. Кто вы? — ну да, голос у меня сейчас не то, чтобы узнаваемый. Очень сильно поменялся, вообще ни разу не девочковый. Можно было бы прикольнуться над парнишкой и сказать что-нибудь в духе “я Шинигами, пришел пожрать твою душу”, но нафига его дурным юмором нервировать? Только ссориться.

— Это я, Оками. Пришла проведать.

— Не узнаю ваш голос, Оками-сан.

— Ага. Тебе ублюдок глаз проткнул, а мне горло, знаешь ли. Еле-еле говорить начала. А ты как? Совсем дерьмово?

— Вот сейчас узнаю. Все не так плохо, я смогу остаться шиноби, а бьякуган в одном глазу работает почти также хорошо, как и в двух. Второй глаз Джики-кун и Нендо-кун мне предложили трансплантировать. Но это будет простой глаз, не бьякуган. Подожду, что скажут Орочимару-сенсей и клан. Хотя, клану я не очень интересен.

— Слышь, а не хочешь ко мне в деревню Водоворота, раз клану на тебя положить? С хокаге я порешаю, тебя официально переведут, вон как Фумито.

— Зачем вам это, Оками-сан? — удивился Хатиро.

— Первый резон — мне надо осваивать Узушио. А там могло остаться дофига тайников Узумаки, которые так просто не отыскать. Кто-то с твоими глазами мог бы оказаться незаменимым. Вторая причина — ты ведь в курсах, что у братишки мамка пропала. Мы ее искать скоро пойдем. То есть сенсор лишним не будет. А третье — ты пацан ровный, фишку сечешь, такие всегда нужны.

— Не понял всей глубины вашего комплимента, Оками-сан. Не буду скрывать, мне было бы интересно побывать на Узушио, и я не против помочь Умино-куну в его поисках, если здоровье поможет. Но клан меня не отпустит. Каждый бьякуган слишком ценен, несмотря на то, что передать глаза потомкам мои шансы невелики. Я полукровка, сын неизвестной гражданской женщины, которая как-то смогла соблазнить неизвестного шиноби из клана. Так бы и оставался гражданским, если бы не приметные глаза. Простите, я слишком много болтаю. Временная слепота неожиданно мотивирует говорить и даже петь.

— Ну, то есть если я порешаю с кланом,