Шпора на сердце - Лисавета Челищева

— У родителей. Но я скоро съеду. Хочу снять квартиру.

— Одна? — бабушка удивлённо подняла брови. — Как же одна? Олежка у меня тоже один живёт. Жили бы вместе, глядишь, и семью бы строили уже. — подмигнула она мне.

Я покраснела, наверное, до ушей. Олег кашлянул в кулак, прожёвывая драник.

— Бабуль, не смущай.

— А что я? Я ничего. Я просто говорю. Вы же вместе. Чего ждать? Седых волос? Дождётесь. Жизнь — вжик, и уже седой. А вы пара такая красивая, гармоничная. Симпатичненькие, светленькие.

Я посмотрела на Олега. Он посмотрел на меня, не мигая. Уголок губ лукаво дрогнул.

— Мы не только оба светленькие, — сказал Олег, не отрывая от меня взгляда.

Я положила руку на его колено под столом и сжала.

— Мы ещё и на одном факультете учимся.

— Именно, — ухмыльнулся он.

Бабушка ничего не заметила, увлечённо раскладывая драники.

— А какая у вас любовь! Вижу, как вы смотрите друг на друга, и сердце радуется. Вспоминаю себя с мужем. Мы такие же были. Вы, главное, берегите друг друга. Любовь-то, она знаешь, какая? Она хрупкая. Её беречь надо. Слушайте друг друга, всё через диалог решайте.

Я взяла драник. Он был горячий, с хрустящей корочкой. Откусила. Вкус детства. Мама когда-то делала такие же. Я не могла вспомнить, когда последний раз чувствовала такую домашность.

Слёзы подступили внезапно. Я не хотела плакать, но они сами потекли по щекам. Я опустила голову, чтобы бабушка Клава не заметила, и быстро вытерла.

Но Олег заметил. Он наклонился ко мне.

— Ты чего? — шепнул он.

— Горячо просто. Всё нормально. Просто… — я запнулась. — Просто очень вкусно. Как у мамы.

— …А ты когда последний раз ела домашнюю еду?

— Не помню.

Олег замолчал. Он смотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но не знал, как.

Бабушка между тем ушла в коридор к сумке, сказав, что сейчас вернётся.

Я не могла больше сдерживаться. Слёзы полились сами. Я выбежала в ванную, захлопнула дверь, прижалась спиной к стенке и закрыла лицо руками. Плечи тряслись. Я плакала молча, чтобы никто не слышал.

Я чувствовала себя глупо. Почему я плачу? Потому что чужая бабушка делает драники? Потому что она улыбается? Потому что она говорит о любви, как о чём-то простом и естественном?

У меня этого никогда не было. Никогда. Я выросла в холоде, в страхе, в вечном ожидании того, что меня снова предадут. И вот я сижу в ванной возможно своего первого парня и плачу из-за драников.

Я услышала шаги за дверью. Потом стук. Потом тихий голос.

— Саш, ты там?

Я не ответила. Просто продолжала плакать, уткнувшись лицом в ладони.

Дверь приоткрылась. Олег зашёл, закрыл за собой дверь, и я каким-то чудом оказалась в его объятиях.

— Всё хорошо, — тихо сказал он, дыша мне в макушку. — Всё хорошо.

— Я… я не понимаю, почему плачу, — всхлипнула я.

— Я понимаю. Тебе сейчас тепло, и ты не знаешь, как на это реагировать. Но Саш, это нормально. Тебе можно чувствовать. Чего переживать так из-за этого?

Я подняла на него глаза, глядя сквозь пелену слёз.

— Я никогда не чувствовала такого тепла. Никогда.

Он молчал. Молчал и просто держал меня. Я вцепилась пальцами в его майку, прижалась сильнее. Наверное, подумает: вот прилипала и постоянно плачет. Зачем ему такая бедовая девушка? Я любого оттолкну такими эмоциональными качелями.

Прошло несколько минут, прежде чем я отстранилась. Я вытерла слёзы, слабо улыбнулась.

— Спасибо тебе.

Олег прищурился, сжав челюсть.

— Мне кажется… — он замялся, подбирая слова. — Ты будешь очень хорошей мамой.

Я ошарашенно уставилась на него.

— Мамой? Что ты такое говоришь?

— Просто мысль озвучил. Мы же обычно очень ценим то, чего у нас не было. Вот я и подумал: когда у тебя будут дети, им очень повезёт.

— Если будут.

— …Ты не хочешь детей?

Я опустила взгляд.

— Я боюсь, у меня не получится. Вдруг муж меня бросит, как мою маму, и я тоже сойду с ума, как она?

— Вот это загоны у тебя… — он неожиданно щёлкнул меня по носу. — А ты мужика нормального выбирай, вот и не бросит.

Я развернулась, собираясь уйти. Но он схватил меня за подол футболки, резко притянув назад. Я врезалась спиной в его грудь, и его руки крепко обвили меня — одна на груди, другая на животе.

— Куда собралась?

— Мужика нормального искать. Здесь таких нет. Отпусти, пойду на поиски.

— Не отпущу, — усмехнулся Олег. — Отменяй поиски. Я пошутил.

— Мне не смешно. Как думаешь, почему?

И тут он начал неистово щекотать меня. Я взвизгнула, засмеялась, пытаясь вывернуться. Олег ухмыльнулся, поднял меня в воздух за талию, и я болтала ногами, смеясь до слёз.

— Врушка! Смеёшься же! — он опустил меня, но не отпустил, продолжая сжимать в объятиях.

Мы вернулись на кухню, где его бабушка уже организовала чаепитие с конфетами, вареньем и баранками на столе. Она посмотрела на нас, улыбнулась.

— Ну что, наигрались? Присаживайтесь, чай остынет! Заварка моя, сама делала. Кипрей, малина, смородина, зверобой.

— Корень мандрагоры и рог единорога. — Олег хмыкнул, завершая список.

Я не удержалась и прыснула. Олег нашёл мою руку под столом, сжав пальцы.

И в этот момент я поняла, что хочу быть здесь. С ним. В этом тёплом, чужом, но почему-то таком родном месте.

Урок 39.

Урок 39.

Урок 39.

Иногда я вижу в людях то, что хочу видеть, а потом злюсь на них за то, что они не такие, какими я их придумала.

Олег довозит меня до университета, и мы заходим в кафе за кофе. Я беру капучино, он — американо. Мы стоим около машины, держа стаканчики в руках. Утро серое, прохладное. Я кутаюсь в его куртку, которую он на меня накинул, когда я вышла из машины.

— Завтра у меня игра с другим универом, — говорит он, отпивая из стаканчика. — Я бы хотел, чтобы ты пришла.

Я смеюсь.

— Приду. Но учти, если проиграешь, я буду считать, что это я принесла тебе неудачу.

— Тогда я специально выиграю, чтобы ты осталась.

— Да ну тебя.

Он улыбается, и я чувствую себя чуточку