Шпора на сердце - Лисавета Челищева

— Снежка, ты заставишь меня кончить, — хрипло предупреждаю я.

Она усиливает старания, сосёт сильнее и быстрее двигает рукой. Я стону, закусывая губу. Оргазм наступает через секунду, и я рычу её имя. Бёдра двигаются сами, вгоняя член в её рот. Я вижу, что по её лицу течёт слеза, но она всё ещё смотрит на меня так, будто получает кайф.

Когда я иссякаю, я замедляю движения и наконец останавливаюсь. Я вижу, как двигается её горло. Она облизывает губы, вытирает слёзы и улыбается мне. Эта улыбка бьёт прямо в солнечное сплетение.

— Блядь, — выдыхаю я.

Наклоняюсь, хватаю её за руки и поднимаю на ноги. Саша восхитительно хихикает, пока я стаскиваю с неё остатки одежды, отчаянно желая видеть её голой. Я всё ещё полувозбуждён. Я хочу довести её до оргазма, пока член восстанавливается.

Я бросаю её обнажённую на стол, и утыкаюсь лицом между её ног. Она вскрикивает, когда я проталкиваю язык внутрь, чувствуя, насколько она мокрая из-за меня.

Её руки сжимают мои волосы, пока я вылизываю её. Я знаю, что ей нравится, и мне легко довести её до пика. Проходит немного времени, и она уже дрожит и шепчет моё имя снова и снова, как молитву. Первый оргазм взрывной, а за ним я вызываю у неё ещё три.

Я сажусь, лицо влажное, рука в её соках, и оглядываю поле боя. Саша моргает, глядя на меня из-под полуприкрытых век, зрачки расширены. Волосы разметались по столу, губы приоткрыты, она тяжело дышит. Грудь розовая, покрыта лёгкой испариной.

— Боже, — медленно говорит она, сглатывая. — Кажется, я чуть не потеряла сознание.

Я усмехаюсь.

— Рад, что не потеряла, потому что я с тобой ещё не закончил.

Я не даю ей времени на отдых. Хватаю её за бёдра и вхожу в неё. Из-за того, какая она мокрая, она принимает мой член без сопротивления. Она сладко стонет, когда я заполняю её.

— Ты всё ещё хочешь расстаться со мной? — говорю я, глядя, как мой член скользит по ней. Она уже вся мокрая, почти на грани.

— Я… н-нет. Прости… — выдыхает она, когда я толкаюсь бёдрами.

— Не извиняйся, — отвечаю я и наклоняюсь, чтобы взять в рот её сосок. — Я знал, что ты не всерьез.

— Вообще-то… Боже, только не останавливайся.

Я не спрашиваю, что она хотела сказать. Хватаю её за ногу, поднимаю колено, чтобы войти глубже. Она стонет, когда я двигаюсь ровными толчками. Её тело сейчас, несомненно, чувствительно, и на этот раз я буду нежнее. Медленные толчки бёдер и нежный темп приводят к тому, что мы кончаем вместе, не сводя друг с друга глаз, всего через несколько минут.

Я падаю на стол рядом с ней, забавляясь тем, как она выглядит обессиленной и удовлетворённой. На этот раз у неё, кажется, нет сил уйти — ноги всё ещё дрожат. Я притягиваю её к себе, на случай если ей холодно. Сначала она напряжена, но потом прижимается ко мне.

Чёрт, я кажется влюбляюсь.

Впервые в жизни.

Но это не кажется страшным. Что-то изменилось во мне, когда я стал общаться Сашей.

Я не хочу, чтобы она думала, будто это ничего не значит, будто мы просто встречаемся.

И, как ни странно, мне не хочется отпускать её.

Никогда.

Урок 41.

Урок 41.

Урок 41.

Уроков больше не будет.

Собирать вещи в доме, где ты живёшь с детства — это странное занятие. Каждая вещь тянет за собой шлейф из воспоминаний. Старая футболка, которую я носила в десятом классе. Книга по математике с загнутыми страницами. Всё это было когда-то нужным, а теперь — просто хлам.

Я думала, что буду чувствовать облегчение. Что наконец-то сбегу из этой клетки. Но, честно говоря, я просто устала. Даже не от родителей. Просто устала.

Ключи от новой квартиры лежали в кармане. Однокомнатная, с видом на старинный центр. Я ещё ни разу не была там. Но уже представляла, как войду и выдохну.

Ко мне заглянула Стефания и напомнила, что родители уехали на дачу, а Алиса придет к ней на ночёвку. Я не придала этому значения. Ну придет, и что? Мне уже было всё равно.

Я продолжила собирать вещи. Сборы оказались очень долгими, и я не заметила, как прилегла на кровать. Тяжелые веки закрылись сами. Заснула быстро, потому что сильно устала за день.

Во сне мне было тепло. Ощущение было, что всё хорошо. А потом что-то холодное скользнуло по моему лицу. Что-то коснулось моей головы. Мне показалось, что это всё ещё сон. Но ощущение не прекратилось. По щекам что-то потекло, залилось в уши.

Я приоткрыла глаза. Сон ещё держал меня, но странное, мокрое ощущение на коже вытаскивало наружу.

Я медленно приподнялась на локтях, потянулась к ночнику. Щёлкнула выключателем. Тусклый свет залил комнату.

И я застыла.

Красное. Всё было красное. На руках, на груди, на одеяле. Я чувствовала запах — металлический, стойкий. Его не спутаешь ни с чем. И в одну секунду я поняла, что это.

Кровь была повсюду.

Язык онемел. Я не могла даже крикнуть. Глаза защипало, слёзы потекли сами, смешиваясь с красным на щеках. Я была в своём кошмаре. В том самом, который приходил ко мне каждую ночь после того дня. Но сейчас он был наяву.

Я закричала. Не знаю, сколько это длилось. Может, секунду, может, минуту. Но я перестала слышать себя. Я чувствовала только одно — ту же самую панику, что и два года назад, когда мама полоснула меня шприцом. Когда я стояла в крови, пытаясь остановить это. Когда мои волосы были в крови. Как сейчас.

Я не могла дышать. Я не понимала, где я. Всё смешалось. Я видела ту больничную палату, ту набережную, кровь на своих руках.

До меня донесся чей-то голос. Я повернула голову на звук. В дверях стояли Алиса и Римма. Римма держала телефон в руках и снимала меня. Рядом, скрестив руки, стояла Алиса и молча наблюдала. К ним подбежала Стеша, выхватила телефон из рук Риммы. Стеша посмотрела на меня, и её рот открылся в немом шоке.

Я не помню, как сорвалась с кровати. Не помню, как выхватила их телефон, бросила его на пол, пытаясь уничтожить. А потом я увидела ножницы на