Путь Стратега - Саша Токсик

Разве это так сложно, выдернуть одну-единственную душу?

— Одного? — вскинул брови Елисей. Я нахмурился, почувствовав себя точно школьник перед доской.

— Можно и двух.

Травник усмехнулся без всякого веселья.

— И смотреть они будут днём и ночью, да?

Я не стал что-либо отвечать, поняв, что травнику есть что сказать.

— Если дать воздуху много, дерево сгорит, — продолжил Елисей. — Если мало — погаснет. Если дождь пойдёт, затопит. Если ветер переменится, дым потянет к деревне. Если сверху плохо закроете, вспыхнет. Если хорошо закроете, задохнётся. Если человек заснёт…

Он не договорил. Но и так было понятно.

Ростислав нахмурился.

— Но ведь углежоги же копают ямы?

— Копают, — согласился Елисей, — те, кто умеет это делать.

— А мы не умеем? Чем мы хуже! — спросил Ростислав. Травник посмотрел на него.

— Ты умеешь?

— Нет.

— Может, Йорик умеет?

— Да тоже нет.

— А господин Стратег умеет?

Охотник посмотрел на меня с немым вопросом.

— Я знаю принцип.

— Принцип не удержит огонь в яме, — покачал головой Елисей. — Углежоги годами оттачивали свою науку. Вы же хотите достичь того же результата за считанные дни.

Он сказал это без насмешки. И оттого слова прозвучали особенно веско.

— Углежог, который не знает, что делает — это в первую очередь угроза для деревни. С одним таким мне уже довелось столкнуться. Из-за чего чуть не сгорел мой дом и половина деревни. Проходить через это снова я не желаю. Поэтому если вы не уверены в том, что собираетесь делать — я помочь не смогу.

Я посмотрел на свой круг на земле. Ещё несколько минут назад это казалось элементарным решением. Сейчас я начал сомневаться.

— Помимо прочего, — продолжил Елисей, — у нас на всю деревню лишь тридцать душ. Из них не все работники. Если мы поставим двоих сторожить яму, значит, эти двое не будут рубить лес, не будут возить воду, не будут работать на переправе.

Он ткнул пальцем в сторону леса.

— А если первая куча испортится?

— Древесина пропадёт, — сказал я.

— И время, — добавил Елисей. — И силы.

А времени у нас как раз-таки было впритык. Я должен был получить первый уголь до приезда каравана. И не только получить его, но и выгодно обменять в Упахалово. А иначе какой смысл во всей этой схеме? Получив уголь и выторговав его на железо, я смогу кратно сократить будущие траты у караванщика. И вместо того чтобы тратить добытые с продажи дубов червонцы на всякую мелочь, я смогу выделить больший бюджет на вызов мастеровых людей. На настоящих профессионалов, без которых не может обойтись ни одна деревня. Тридцать крестьян, это, конечно, хорошо — но мы можем достичь гораздо большего, стоит лишь привезти в наше поселение кузнеца, гончара, какого-нибудь инженера или агронома. Вероятность найти последнего крайне мала, но кто ж знает⁈

Ни одна корпорация или ведомство не стоит ничего без своих кадров. И лишь на их спинах я смогу возвыситься среди прочих Стратегов.

Возвращаясь же к нашим баранам, до прибытия каравана оставалось две с половиной недели. На дорогу до Упахалово и обратно уйдет не менее шести дней, по словам Голубцова. Берем еще два-три дня на переговоры, а также на подготовку к самому отправлению и получаем в остатке — примерно неделю.

Неделя, за время которой мне требовалось придумать способ для добычи древесного угля. Опять у меня на всё про всё всего лишь семь дней!

Ростислав, до этого молчавший, вдруг серьёзно кивнул.

— А ещё если дым к избам потянет, деревенские нас самих в эту яму закопают.

— Тоже верно, — согласился с ним Елисей.

Я медленно выдохнул. Больше всего раздражало то, что они были правы.

Угольная яма была простым решением для тех, кто уже умел с ней обращаться. Для нас она превращалась в лотерею. Да, можно попробовать. Но если я хотел стабильный поток угля на обмен, а не разовую удачу, требовалось что-то другое. Нечто более контролируемое и понятное…

Я снова посмотрел на рисунок.

Вся суть процесса крылась в нагреве древесины без воздуха.

Не яма, не куча, не что-либо ещё. А именно — нагрев без воздуха. Важен был сам принцип. И ведь я знал, как можно его использовать в иных условиях. Своими же глазами видел. Но там, в двадцать первом веке, а не здесь.

— Значит, яму пока не копаем, — решил я.

Ростислав удивлённо поднял брови.

— Совсем-совсем?

— Совсем.

— А как же уголь?

— А он никуда не денется, — улыбнулся я краешком губ.

Ростислав и Елисей с интересом посмотрели на меня. Я же стёр палкой круг и начертил рядом новый рисунок. Прямоугольник. Толстые стенки. Отверстие посередине. Несколько малых дыр по бокам.

— Не будем каждый раз строить новую яму, — предложил я. — Вместо этого построим одну постоянную.

Елисей прищурился, узнав знакомые очертания.

— Печь?

— Она самая.

Ростислав несколько секунд смотрел на рисунок, потом на меня.

— То есть простой ямы нам теперь мало⁈

— Можно сказать и так, да.

Елисей присел рядом с рисунком.

— И из чего предлагаете делать печь?

— Камень, глина, песок. Сделаем толстые стенки, учтем малые отверстия для воздуха и загрузочный отсек. Соберем сначала маленькую печь. Опытную.

Травник долго молчал, потом кивнул.

— Вот с этим уже можно работать.

— По мне так яму выкопать проще было бы, — закинул руки за голову Ростислав.

— Такую печь можно будет использовать не единожды, — ответил Елисей, — а яму каждый раз придется заново откапывать.

Травник с усмешкой посмотрел на меня.

— Впрочем, первая печь всё равно треснет.

— С чего вдруг такая уверенность? — не мог не спросить я.

— Потому что вы будете строить ее в первый раз, — старик пожал плечами, словно это было прописной истиной. Ростислав, смотря на это, не смог сдержать смеха.

— Хороший ты человек, Елисей. Всегда умеешь поддержать!

— Горькая правда — это тоже своего рода лекарство.

Я посмотрел на стёртый круг, потом на новый рисунок.

— Если вдруг треснет — починим.

— А куда ж мы денемся?

* * *

Со следующего утра работа закипела. Первым делом я вырвал Леонида у дядьки Йорика. У старика уже чуть ли не дым из ушей шел от безалаберности парня, а его