Приключения смекалистого мага жизни - Алексей Николаевич Осадчий

Ресторация, куда привёл Воронцов, явно для избранных – небольшой зал, всего полдюжины столиков, лишь один из которых занят, зато сразу тремя генералами от артиллерии, чёрная «пороховая» форма и пушки на петлицах говорили сами за себя. Воронцов явно знаком с подвыпившими «богами войны», - жестами показал артиллеристам, что занят важной беседой и оборотился к Пете.

- Смотри, как пушкари после вчерашнего загула скромно высиживают, позавчера ещё полковники, а потом – бах, именной Указ и через чин скакнули!

- За что такое резкое возвышение?

- Аванс, Пётр, то аванс! Три гвардейские бригады зенитных орудий сформировать надлежит на подступах к Пронску, здесь их командиры, вчера погоны получили, вчера и отметили, сегодня лишь шампанским отпиваются. Бои на Капказе показали – в воздушных схватках несём неоправданные потери, враг к войне в небесах подготовился куда лучше. Вот и исправляем ошибки, допущенные прежним армейским руководством, формируем зенитные части из наиболее толковых молодых офицеров. Спешка, конечно, но так уж повелось в Отечестве, богоспасаемом – готовиться к войне и никогда не быть готовыми.

Петя предположил, что у неприятеля преимущество в магах воздушниках, но, действительность оказалась иной. Дирижабль и планер, вот те звери, которые изгрызли наступающие в горах колонны Второй армии Пронского Княжества. Европейские державы втайне передали османам летательные аппараты, которые без магии, едино лишь на физических законах и формулах в воздухе держатся – наука!

- Только представь, - Воронцов поднял руку с мельхиоровой вилкой, - представь, что это не вилка, а дирижабль, на высоте в две-три версты!

- Солидно.

- Недоступны такие высоты для магов воздуха, и если нет собственного воздушного флота из аэростатов, то неприятель спокойно пролетает хоть над Пронском, хоть над дворцом Великого Князя, сбрасывает бомбы и ложится на обратный курс. Дальность у этих пузырей в несколько тысяч вёрст, а скорость под сотню, а то и поболее вёрст за час.

- И что же, ветру они неподвластны? – Петя в своей глуши хоть и внимательно прочитывал в газетах о ходе боевых действий, но про воздушную компоненту там почти ничего и не говорилось, разве что про наблюдателей в корзинах воздушных шаров, но те шары были прикреплены к деревьям, или к строениям.

- В том то и дело, Пётр, - генерал от министерства двора умудрялся одновременно делать заказ, перемигиваться с симпатичной дамой, усевшейся за соседний столик и вести беседу с целителем, - в том то и дело. Последней выделки моторы работают не на паровой тяге, а на получаемом из нефти бензине. И оттого они лёгкие, ставятся на дирижабль и тот даже против ветра идёт.

- И потому, - Птахин кивнул на свежеиспечённых командиров зенитных бригад, - Пронск ограждают от возможных налётов?

- Пытаются, но время потеряно. В любой момент неприятель может отбомбиться по столице! Представляешь, какая паника приключится? Народ то, газет начитавшись, полагает, – мы в шаге от победы. А тут такое...

- Граф, отставить панику разводить, – один из троицы стрелков в зенит, наиболее набравшийся, отмахнулся от приятелей и подошёл к столику Воронцова и Птахина, - а это что за шпак с тобой? Ненавижу!

Да уж, «повращался в высшем обществе», Петя едва сдержался, чтоб не выматериться. И как прикажете поступать с окосевшим солдафоном при генеральских эполетах? Морду набить – так трибунал, время то военное, да и собутыльники ввяжутся, а это уже выйдет прямое поношение героической армии. Может, приступ рвоты вызвать у задиристого вояки? Нет, неудобно – Воронцов посчитает, что мещанский выродок Птахин струсил...

Глава 20

Глава 20.

- Окстись, Арсений! – Воронцов всё ж таки не зря пять лет «паркет исшаркивал», в настоящего царедворца обратился, быстро и с юмором погасил стремительный разгорающийся конфликт. – Это же Птахин Пётр! Тот самый, что Фертина-бея с Хавадан-беем захватил четыре года назад. Виктор Пален как раз про него и рассказывал!

- Пардон! Прошу простить, - пьян в драбадан! Вы и есть тот боевой целитель?! Прошу принять! Самые искренние!!! От всей души! Пётр, простите? Пётр Григорьевич, великодушно извините. К нашему шалашу – прошу!

- Арсений, мы сейчас обсуждаем, как личное поручение Государыни исполнить наилучшим образом, - Воронцов придержал за рукав «бога войны», намеревающегося заключить Птахина, по всей видимости, в дружеские объятья, - потом встретимся, посидим хорошенько...

- Да! Конечно! Ещё раз, Пётр Григорьевич! Самые искренние!!!

Чётко развернувшись, генерал ухитрился свалить по дороге к своему столику один, а потом и сразу два стула, но не упал, даже не споткнулся, аки ледокол проломился через сокрушаемую мебель к товарищам.

- Лихо ты уладил, так что там Пален рассказывал?

- О, брат! То был эпический сеанс разоблачений и срыв покровов!

- Прекращай хохмить, я вашего столичного юмора не понимаю.

- Хорошо! С полгода как, Виктор приехал в Пронск, по делам бригады, которой командует. Встретились большой компанией, половина маги, половина гвардия. Граф упился в зюзю и начал уничижаться, - дескать, ничего он из себя не представляет, позор семьи, жалкая и ничтожная личность, всё получает за счёт отцовской протекции.

- Не похоже на Палена.

- Так помотала его за последние пару лет жизнь: и в море тонул и свинцом нашпиговали, да и в бригаде случились потери, за которые командиру хоть стреляйся, в отставку уж точно... Вдобавок, любовь безответная к почтенной замужней даме.

- Однако!

- Так вот, и скажи кто-то, мол, Виктор, ты же герой, самого Фертина-бея на штык взял, пленил коварного османа. Жаль только Государь отпустил бусурмана, – дипломатия, чтоб её. Тут Виктор вскинулся, рванул мундир, едва ордена не ссыпались. И заявил, что по правде ежели, так османских магов целитель Птахин захватил, а сам Пален в это время на палубе парохода в беспамятстве валялся. А в итоге ему наместник, старший Пален «Владимира» с мечами пробил, а магу жизни Птахину, истинному герою, какую-то мелочь поднесли. Народ, конечно, подохренел, но Виктор, к его чести и тогда и потом, уже на трезвую голову, от слов своих не отказался, уехал в Тмутаракань угрюмый и мрачный. И сейчас, насколько я знаю, геройствует почём зря, военный порт от воздушных атак прикрывая. То ли смерти ищет от любви несчастной, то ли ещё какая причина.

А генерал Арсений Головин брата младшего потерял от османских магов воздушников – молодой совсем мичманец, вышел на катере с шестовой миной в дозор. Их ночной порой и подловили вражины – две