Эпоха Титана 6 - Артемий Скабер

управления. Это произошло мгновенно. Кристаллы в подлокотниках мигнули и погасли. Связь между троном и островом оборвалась, и в ту же секунду я почувствовал это всем телом. Через подошвы, через позвоночник, через магию Земли.

Остров рванул вперёд.

Не просто потерял курс. Александр направил его в последнем усилии, вложил в управляющую систему финальный импульс перед тем как отпустить, и этот импульс задал вектор. Прямо на берег, на ту самую землю, которую показывало зеркало. На города, на дома, на детей, бегущих по тротуару.

Инерция колоссальной массы камня и грунта, которая набирала скорость с каждой секундой. Зал накренился. Мебель поехала по мраморному полу. Зеркало покачнулось на невидимой оси.

— Если я умираю, — прохрипел Александр, и в его голосе впервые за весь разговор появилась эмоция, похожая на удовольствие, — то вместе со всеми.

Он выпустил всё.

Остатки Силы Титана вырвались из его тела единым ударом. Она была слабее того, что мог Николай Медведев, слабее того, что могли принцы. Но это была последняя ставка умирающего человека, который решил, что лучше забрать с собой весь мир, чем уйти в одиночку.

Волна ударила в меня. Покров принял первый контакт, и в следующее мгновение барьер лопнул, рассыпался, как стекло, которое превысило предел упругости. Сила прошла сквозь Покров и ударила в тело.

Левая сторона грудной клетки провалилась внутрь. Рёбра сломались, три, пять, я не считал, потому что за ними пошли органы. Лёгкое слева сплющилось, селезёнка лопнула, и горячая кровь хлынула в брюшную полость. Правый глаз перестал видеть. Правая рука повисла, и в ней что-то хрустнуло, от плеча до локтя.

Меня бросило назад. Спина ударилась о колонну с такой силой, что мрамор за мной ушёл внутрь, и я повис в образовавшейся нише, удерживаемый обломками.

Кровь текла изо рта, из носа, из ушей. Зал плыл перед единственным работающим глазом. Где-то на краю восприятия остров продолжал набирать скорость, нёсся к берегу, и я чувствовал, как миллионы тонн камня и земли рассекают воду с нарастающим гулом.

Регенерация включилась, потянулась к повреждениям, но объём был слишком большим, и она шла по крупицам, латая критическое, оставляя остальное на потом.

Александр стоял. Каким-то чудом он поднялся с трона и стоял на дрожащих ногах, опираясь о подлокотник, и его рука тянулась ко мне для второго удара, последнего в его жизни.

Всё-таки у него есть сила. Призрачная Рука вышла из моей спины раньше, чем его ладонь завершила движение.

Одна. Единственная, на которую хватило сил. Она прошла расстояние, разделявших нас, за мгновение и вошла ему в грудь по самое основание. Пальцы Призрачной Руки нашли его ядро, нашли тот пульсирующий сгусток.

Я потянул.

Александр захрипел. Его глаза расширились, и в них, в этих мутных, полумёртвых глазах, я увидел ужас.

Сила шла тяжело. Она была вросшей в него глубже, чем у кого-либо, с кем я имел дело. Его тело менялось. Быстрее, чем у принцев, потому что в нём и так почти ничего не осталось кроме этой силы. Кожа высохла и начала отходить от костей прозрачными лоскутами. Глаза ввалились. Рот открылся в беззвучном крике, и зубы, обнажившиеся из-под усохших губ, были жёлтыми и длинными.

Потом он рассыпался. Тише, чем остальные. Без вспышки, без звука. Просто превратился в серую пыль, которая осела на мрамор пола и смешалась с пылью его трона.

Сила вошла в меня.

Каналы вспыхнули. Не загудели, не нагрелись, а именно вспыхнули, как провода, через которые пустили ток, в десять раз превышающий расчётный. Единое ядро в позвоночнике расширилось, заняло пространство, которого раньше не было, раздвигая позвонки.

Регенерация захлебнулась потоком энергии, который пошёл по повреждениям волной. Рёбра срослись, лёгкое расправилось, селезёнка восстановилась, правый глаз вернул зрение, и всё это произошло за один удар сердца, потому что при ста процентах Силы Титана человеческие повреждения не имели значения.

Сто процентов…

Я открыл оба глаза и увидел мир, как не видел его с тех пор, как потерял своё истинное тело.

Зал рушился. Стены давали трещины, колонны кренились, потолочные своды осыпались кусками расписной штукатурки. Не от боя, не от ударов. От моего присутствия. Сто процентов Силы Титана в человеческом теле порождали искажение.

Но остров нёсся к берегу.

Я чувствовал это каждой клеткой. Колоссальная масса камня и воды, которая набрала инерцию и не собиралась останавливаться. Через магию Земли я видел берег впереди, до него оставалось несколько минут при такой скорости. Скалы, песок, поля за ними, дорога, дома.

Шагнул к трону. Подлокотники с потухшими артефактами, кристаллы, каналы. Опустил обе ладони на них.

Артефакты вспыхнули мгновенно. Не разгорелись постепенно, а взорвались светом, потому что в них влилось в сотни раз больше энергии, чем они получали от Александра за все годы. Кристаллы завибрировали, несколько треснули от перегрузки, но остальные выдержали. Связь между троном и островом восстановилась.

Я почувствовал остров целиком. Каждый камень, каждый слой грунта, каждую полость и каждую трещину. Магия Земли и Сила Титана сплелись в одно движение. Давление на переднюю кромку острова увеличилось, вода перед ним вспучилась валом, и остров начал замедляться. Медленно, потому что инерция была чудовищной, и каждый метр торможения требовал усилия, от которого кристаллы в подлокотниках трескались один за другим.

Берег приближался. Я видел его через артефакты трона, чувствовал через магию Земли. Скалы на береговой линии. Полоса песка. За ней дорога, дома, и в одном из них горел свет, и кто-то сидел за столом и ничего не подозревал.

Добавил давление. Ещё. Кристаллы лопались, каждый со щелчком, который отдавался вибрацией в подлокотниках. Остров замедлялся, но недостаточно быстро. Я перешёл на прямое управление. Без артефактов, напрямую через магию Земли, вцепившись в основание острова всей силой, разворачивая и снижая скорость метр за метром.

Остров вздрогнул и остановился. Передняя кромка коснулась дна у берега, и по всей поверхности прокатилась волна, от которой здания качнулись, фонари мигнули, а несколько ветхих строений на окраине обрушились, подняв облака пыли. Волна ушла на берег и прокатилась по песку, накрыв дорогу на полметра. Потом отступила.

Остров сел. Плавно, с протяжным стоном породы, которая находила опору после столетий плавания. Край его прижался к береговой линии, и между островом и сушей осталась полоса мелкой воды, по которой любой человек мог перейти с одной стороны на другую.

Я убрал руки с подлокотников и выпрямился. Остатки артефактов догорели и погасли. Трон был мёртв. Система управления, державшая остров столетиями, перестала существовать.

И тогда началось.

Ядро в позвоночнике пульсировало с