Операция «Немезис». История возмездия за геноцид армян - Эрик Богосян

жизнь, а на смерть. Последствия вступления в силу Вильсоновского мандата или Севрского договора были непредсказуемы. Кемаль чуял, что британцы предпочтут оставить фронт при любом удобном случае. По ту сторону границы лежал Ереван, переполненный тысячами голодающих и больных армянских беженцев и сирот. Тысячи и тысячи людей умирали от голода и тифа. Именно в таком контексте операция «Немезис» продолжала свою «работу».

Бехбуд-хан Джаваншир

(Константинополь, 18 июля 1921 года)

Через несколько недель после оправдания Тейлиряна Мисак Торлакян при поддержке Арутюна Арутюняна и Ерванда Фундукяна застрелил Бехбуд-хана Джавадшира возле отеля Pera Palace в Константинополе. Джаваншир был бывшим министром внутренних дел Азербайджана. Из-за огромных запасов нефти Баку был стратегически важным городом в составе Российской империи. Пантюркистски настроенные турки рассматривали Азербайджан как потенциальное продолжение Турецкой империи, простирающейся на восток вплоть до Китая. В этом отношении Джаваншир выступал союзником младотурков.

Армяне Баку традиционно занимались торговлей нефтепродуктами. (Еще до появления двигателей внутреннего сгорания нефть была востребована для лампового освещения и смазки механизмов.) Они составляли значительную часть среднего класса и вызывали отторжение среди мусульманского населения. Большевики, насколько у них хватало власти над происходящим в городе, пытались подавить постоянные конфликты между мусульманами и армянами, но в марте 1918 года в Баку разгорелись ожесточенные бои. Тогда в городе произошли массовые убийства мусульман. В сентябре 1918 года, когда Кавказская исламская армия Энвер-паши вошла в город, азербайджанцы решили отомстить христианам-армянам. В результате этих кровавых событий погибло от десяти до тридцати тысяч армян. Дашнаки обвиняли в этих расправах Джаваншира, занимавшего в тот период пост министра внутренних дел. После того, как большевики установили контроль над Азербайджаном, Джаваншир бежал из Баку в Константинополь, рассчитывая, что окажется в безопасности под защитой британской оккупационной администрации. Однако дашнаки знали, что он поселился в районе Пера, и одобрили его устранение.

Боевой опыт Мисака Торлакяна был куда больше, чем у Тейлиряна; более того, он впервые получил на руки пистолет в двенадцать лет. Мисак занимался покупкой оружия для дашнаков, был разведчиком в русской армии и сражался в последних битвах за Армению под командованием генерала Дро. Как и Тейлирян, он вернулся в родную деревню и обнаружил, что она опустела: почти вся его семья была убита. Выжила только сестра, которую выдали замуж за мусульманина. Подобно Тейлиряну, Торлакян жаждал мщения, и дашнаки привлекли его к работе в Константинополе.

18 июля 1921 года Джаваншир был застрелен после представления в театре «Маленькие поля» по дороге в номер в роскошном отеле. Торлакян с сообщниками несколько часов поджидали его у бистро неподалеку от парка, и как только Джаваншир появился, Торлакян бросился к нему и выстрелил. Раненный Джаваншир схватил убийцу за запястье. Двадцатипятилетний Торлакян произвел еще два выстрела в грудь жертвы. Джаваншир со стоном рухнул на землю. На оживленной улице началась паника, Торлакян затерялся в толпе, но услышав стоны умирающего, вернулся и в упор выстрелил азербайджанцу в голову.

Французская военная полиция быстро прибыла на место преступления и арестовала Торлакяна. Его избили до потери сознания и привели в чувство лишь на следующий день, уже в тюремной камере, где он ожидал суда за убийство, совершенное в оккупированном Константинополе. Следуя указаниям своих инструкторов, он принялся симулировать те симптомы «эпилепсии», которые так удачно сработали в деле Тейлиряна. Он падал и извергал изо рта пену, чтобы сокамерники непременно увидели это. Подобно Тейлиряну, Торлакян выдумал историю о том, как на его глазах зверски расправились над его семьей. (В его вымышленном рассказе трагедия произошла не в Трапезунде, откуда он был родом, а в Баку, что должно было оправдать его стремление убить Джаваншира.) В конце августа 1921 года, спустя всего несколько месяцев после оправдания Тейлиряна, Торлакян предстал перед британским военным трибуналом, организованным оккупационными властями. Его защита сыграла на глубокой антипатии британцев к туркам.

Этот процесс, как и суд над Тейлиряном в Берлине, дашнаки использовали для привлечения внимания к массовым убийствам армян, особенно к резне в Баку. Вероятно, учтя опыт берлинского процесса, азербайджанская сторона представила своих свидетелей, утверждавших в суде, что армяне первыми напали на них в марте 1918 года, и масштабы сентябрьских событий в Баку, по их мнению, были армянами преувеличены. Судебное разбирательство превратилось в нескончаемое перетягивание каната в споре о том, кто первый начал, точку в котором поставить так и не удалось. В отличие от берлинского процесса, суд над Торлакяном проходил в крупном ближневосточном столичном городе под контролем британской армии. Джаваншир не был известен за пределами Турции и Азербайджана. В ходе процесса не привлекались свидетели уровня профессора Лепсиуса или генерала Лимана фон Зандерса, а иностранная пресса не слишком заинтересовалась этим делом. Тем не менее внимание суда вновь было смещено с вопроса о политическом убийстве на публичное обсуждение преступлений против армян.

Как и в случае с Тейлиряном, множество врачей и сокамерников Торлакяна свидетельствовали о его психическом расстройстве и приступах, сопровождавшихся потерей сознания, и привлекали различные теории, рассуждая, мог ли человек в таком психологическом состоянии хладнокровно спланировать и совершить убийство. Сам Торлакян заявил, что в 1918 году, как только вспыхнула резня, его ранили на улице. Он рассказал, как лежал в постели в полубреду, когда мусульманские боевики ворвались в дом и убили всю его семью. На вопрос о собственном преступлении он ответил: «Моя совесть полностью спокойна».

В ноябре 1921 года британский трибунал признал Торлакяна виновным в убийстве, однако постановил, что он действовал «неосознанно и невменяемо». Его передали армянскому патриарху в Константинополе, а через несколько дней он отплыл на пароходе в Грецию. Суд практически не затронул вопрос, было ли убийство преднамеренным. Таким образом, дашнаки снова успешно использовали стратегию защиты, опробованную на процессе Тейлиряна.

Саид Халим-паша

(Рим, 6 декабря 1921 года)

Поздней осенью того же года – всего через месяц после оправдания Торлакяна – операция «Немезис» нанесла новый удар в Риме. Саид Халим-паша, внук египетского правителя Мухаммеда Али и османский великий визирь на протяжении большей части войны, был убит, когда выходил из своего экипажа всего в нескольких кварталах от Садов Боргезе. Убийца – уроженец и житель Константинополя Аршавир Ширакян, всего двадцати одного года от роду. Ширакян, как и Торлакян, был опытным стрелком, за ним уже числилось одно из убийств операции «Немезис» – он убил армянского коллаборациониста по имени Ваге Ихсан (Есаян), человека, который передавал турецкой полиции имена и раскрывал местонахождение армян, которых она искала, и, по мнению Ширакяна, сыграл