Создатель ChatGPT: История Сэма Альтмана - Кич Хэйги

Model X компания выпустила первые версии своей системы помощи водителю с элементами ИИ – Autopilot, и Мурати заинтересовалась этой областью. В 2016 году она ушла из Tesla в Leap Motion – стартап, финансируемый Founders Fund, который разрабатывал технологию управления цифровыми устройствами с помощью жестов. В конечном счете компания не оправдала возложенных на нее надежд. Разочаровавшись в таком узком применении ИИ, Мурати начала задумываться о перспективах более универсальной системы. К тому же она была знакома с некоторыми основателями OpenAI. Пообщавшись с Амодеи, Брокманом, Суцкевером, Шульманом и, наконец, Альтманом, Мурати решила сделать шаг в неизвестность и в 2018 году присоединилась к OpenAI в качестве вице-президента по прикладному ИИ и партнерствам. Поначалу ее главной задачей было определить, сколько чипов потребуется для достижения AGI, и убедить Microsoft предоставить их – внутри компании это называли аппаратной стратегией. Со временем сфера ответственности Мурати расширилась практически на все аспекты деятельности компании.

До Дня поминовения было еще далеко, а Сент-Луис уже изнывал от типичной для Среднего Запада летней жары в тот день, когда умер Джерри Альтман. Он тренировался со своей командой гребцов на озере Крев-Кер – по-французски это означает «разбитое сердце», – когда почувствовал боль в груди. «Они, как назло, были на самом дальнем конце озера, – рассказывала Джолин Боргман, подруга и товарищ Джерри Альтмана по команде. – Он произнес “Мне что-то совсем нехорошо” и просто сидел в лодке, пока все остальные гребли к берегу». Джерри срочно отвезли в больницу, где врачи попытались удалить тромб и восстановить кровоток. Но было уже поздно. Произошла остановка сердца. Ему было 67.

Эта новость потрясла всех, кто его знал. Несколько лет назад Джерри установили стент, но он, судя по всему, был в отличной форме. Греблей он увлекся, наблюдая за соревнованиями дочери Энни, выступавшей рулевым в школьной команде, и в итоге стал сам заниматься в Гребном клубе Сент-Луиса. Джерри вообще часто увлекался тем, что интересовало его детей. После работы он мчался из Канзас-Сити, где работал операционным директором Keystone Property Management, – четыре часа за рулем, быстрая смена делового костюма на гребную форму, и вот он уже на воде. «Он всегда старался вернуться с работы пораньше, чтобы успеть на тренировку, – рассказывала Боргман. – Мы называли это преображением Джерри». Когда он не сидел на веслах, то возился в клубе, ремонтируя лодки. «Мы в клубе всегда говорили, что добрее Джерри человека не найти». Но даже самым близким друзьям по команде он не рассказал о том, что расстался с Конни. Боргман узнала, что он живет один в квартире, лишь после его смерти, хотя и чувствовала, что у него не все в порядке.

Для Сэма, который продвигал в YC финансирование медицинских стартапов в рамках своей философии, что в конечном итоге нет ничего, что нельзя исправить с помощью технологий, смерть отца стала как удар молнии разгневанного бога. «Он был совершенно разбит, когда умер его отец», – рассказывала его школьная подруга Салли Че.

На похоронах, проходивших в переполненном зале синагоги Центральной реформистской общины, Сэм произнес прощальную речь. Он вспоминал отцовский смех, который друзья описывали как высокий заливистый хохот. Однажды вечером, когда вся семья играла дома в настольную игру и все смеялись, Сэм записал это на телефон. Эту запись отцовского смеха он и слушал в дни после его смерти. «Он просто посоветовал всем сделать так же, – вспоминал Энди Эбботт, на тот момент уже директор школы Джона Берроуза, который тоже был на панихиде. – У него сохранилась запись той радости, которую испытывал его отец». Пусть и в малой степени, но Сэм каким-то образом нашел способ с помощью технологий обмануть смерть.

Смерть Джерри глубоко потрясла всю семью. На панихиде выступил каждый из детей, но речь Энни Альтман содержала ошеломляющее признание: она жила в машине на Большом острове на Гавайях – это была ее «фаза радикального хиппи-минимализма». В 2017 году Энни поняла, что несчастна, ежедневно умерщвляя мышей в исследовательских лабораториях в районе залива Сан-Франциско, и отправилась на Гавайи получать сертификат инструктора йоги. Затем вернулась в Калифорнию и устроилась в компанию, доставляющую ящики с местными фермерскими продуктами, а после окончательно перебралась на Гавайи, где несколько месяцев жила в машине. Как рассказывал Джерри своей подруге Боргман, он беспокоился о дочери, но при этом был твердо намерен поддерживать ее в любом выборе. В январе он написал Энни: «И для ясности – я поддерживаю не просто твой нынешний образ жизни или твои физические и эмоциональные усилия. Я поддерживаю твою жизнь. Я всегда буду поддерживать твою жизнь. Это лишь аспекты твоей жизни, поэтому я поддерживаю и их. Никакого “сейчас”, как сказал бы Йода. Есть только жизнь – сколько бы ее ни было отпущено». После смерти Джерри Сэм изучил финансовые документы отца и обнаружил, что тот недавно оплатил половину стоимости подержанной машины для Энни и еще несколько раз помогал ей финансово, вопреки семейной договоренности не давать ей денег, кроме сохранения медицинской страховки от Конни до 26 лет. Для Конни, считавшей, что финансовая помощь лишь потакает нездоровому образу жизни дочери, это открытие стало болезненным ударом. «Она окончила Тафтс, – говорила Конни. – У нее есть диплом, за который я заплатила полную стоимость. Ни у кого из детей нет студенческих кредитов». К концу лета Конни исключила 24-летнюю Энни из своей медицинской страховки[288].

После смерти Джерри Энни получила выплату по одному из его полисов страхования жизни, что позволило ей переехать в Лос-Анджелес и осуществить свою мечту – попытаться стать артисткой. Она брала уроки импровизации в театре Upright Citizens Brigade, выступала со стендапом на вечерах открытого микрофона, запустила подкаст и работала над моноспектаклем под названием The HumAnnie – о том, что никто не знает, как быть человеком, и всем нужны базовые ресурсы для жизни. Она выкладывала каверы песен на YouTube. «Меня бросало из крайности в крайность – наука, жизнь в машине в стиле хиппи… Переезд в Лос-Анджелес стал попыткой разобраться с искусством и бизнесом и понять, как соединить все это вместе», – объясняла она.

Для Сэма первая неделя после смерти отца прошла в хлопотах и организационных вопросах. «Только через неделю я смог перевести дух и осознать: “Черт… Это и в самом деле произошло”», – рассказал он в подкасте[289].

Через месяц после похорон Альтман под щелканье затворов фотокамер журналистов подъехал к входу здания из грубо отесанного камня – главной гостиницы курорта Сан-Валли. В розовой футболке и очках с зеркальными синими стеклами он выглядел так, будто направлялся на пляж. В то время как многие медиамагнаты, посещающие ежегодную финансовую конференцию Allen & Company, с гордостью носили фирменные флисовые жилеты мероприятия, Альтман оставался верен калифорнийскому стилю. Он