Дом с черными тюльпанами - Анна Джолос

— Отлично. За мной ребята, — тут же обращается к нам представитель правоохранительных органов.

— Наконец-то! — Мирослава бежит к дому первой.

Под ногами скрипит снег. И да, по правде говоря, мы очень замёрзли.

— Заходим, — кивает мужчина, пропуская нас в холл после того, как сам проверяет обстановку.

В ту же минуту загорается свет.

Останавливаемся у стены и растерянно наблюдаем за происходящим.

Повсюду люди с оружием, одетые в спецформу. У противоположной стены отец, Вита и испуганная Мария. На полу лежат сотрудники нанятого Евой ЧОПа. А вскоре появляется и она сама.

Её, агрессивную и неадекватную, выводят под руки из кабинета Эммы.

— Это проникновение в частную собственность! — кричит она громко. — Что вы себе позволяете?

— Вы должны поехать с нами.

— Я хозяйка этого дома! Слышите? ЭТО МОЙ ДОМ! Я НЕМЦОВА! — дёргается, надрывая горло. — Я вас всех за решётку отправлю! ВСЕХ РАБОТЫ ЛИШУ! ОТПУСТИТЕ! УБЕРИТЕ ОТ МЕНЯ РУКИ! — орёт и бьётся в истерике.

— Успокойтесь!

— ЭТО ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! — проходя мимо, бросает Ева мне в лицо. — ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! — шипит зло, пока Марат заслоняет меня собой. — ДРЯНЬ МАЛОЛЕТНЯЯ!

— Прекрати оскорблять её!

— ИУДЫ! — а это Ева адресует уже собственным детям. — ЧЁРТОВЫ ПРЕДАТЕЛИ!

— Мам… — Мира начинает плакать ещё сильнее.

— ОТПУСТИЛИ МЕНЯ БЫСТРО! СЕРГЕЙ, СКАЖИ ИМ! ЧЕГО ТЫ СТОИШЬ МОЛЧА СМОТРИШЬ, НИКЧЁМНЫЙ!

— Успокойтесь.

— ДУМАЕШЬ, ТЕБЕ ЧТО-ТО ДОСТАНЕТСЯ? — смеётся она, глядя на меня и качая головой. — НЕ-Е-ЕТ! ТЕБЕ НИЧЕГО НЕ ДОСТАНЕТСЯ! НИ-ЧЕ-ГО! ЗДЕСЬ ВСЁ МОЁ! СЛЫШИТЕ, ВЫ? ОТПУСТИТЕ! УБЕРИТЕ ОТ МЕНЯ РУКИ! Я ХОЗЯЙКА! Я ТУТ ГЛАВНАЯ! ЭТО ВСЁ МОЁ! МОЁ! — повторяет одержимо. — Я ОСТАНУСЬ ЗДЕСЬ! С МОИМИ ДЕНЬГАМИ!

— Вы должны проехать с нами.

— НЕТ! Я НИКУДА НЕ ПОЕДУ! НИКУДА! — сопротивляется пуще прежнего.

— Вызывай бригаду, пока она опять что-нибудь не выкинула.

— ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! ПРОЧЬ ИЗ МОЕГО ДОМА! ПРОЧЬ!

Сглотнув, в ужасе наблюдаю за её истерикой.

Марат шокирован поведением матери.

Отвлекает нас от устроенного ею представления сирена, оповещающая о том, что на территорию въехала скорая.

Еву, окончательно слетевшую с катушек, наконец выводят из дома.

Вскоре на пороге появляются врачи. Вита провожает их в комнату Эммы Багратовны, а некоторое время спустя её выносят оттуда на носилках.

— Бабушка… — голос дрожит. По лицу катятся слёзы. Сердце болезненно сжимается, когда вижу, в каком она состоянии.

Бледная. Худая. Восковая статуя. Совсем на себя не похожа…

Бегу на улицу.

Пока фельдшеры разговаривают с отцом, успеваю склониться над ней, стиснуть ледяную ладонь, поцеловать холодную щёку и прошептать:

— Пожалуйста, только не оставляй. Не уходи как мама! Я люблю тебя очень. Ты так мне нужна…

— Девушка, отходим. У нас счёт идёт не минуты. Она едва дышит. Давление очень низкое.

— Простите…

Отпускаю её руку. Послушно отступаю, чтобы не мешать врачам делать свою работу.

— Помогите ей! — отчаянно прошу вслед.

— Мы не волшебники. Сделаем всё, что в наших силах.

Вздыхаю. В груди будто битое стекло.

— Ась…

Марат кутает меня в тёплое одеяло и прижимает спиной к своей груди.

Вокруг суета. Шум.

Охрану выводят из дома.

Отец садится в машину скорой. Двери закрываются. Они уезжают.

Воет сирена, постепенно затихая.

Горько плачет Мира, осевшая на землю.

Какой-то невообразимый ужас творится вокруг, но по-настоящему становится страшно, когда все звуки внезапно стихают.

Пустой двор.

С неба всё также падает снег.

Над домом пролетает, каркая, стая ворон.

— Идём, — отстраняясь, произносит Марат убито.

— Пожалуйста, скажи, что она не умрёт…

*********

Этой же ночью в дом приезжают какие-то люди в форме. Ведут обыск. Допрашивают каждого из нас и в присутствии Виолетты изымают документы из кабинета. Как я понимаю, это свежие бумаги, связанные с махинациями, касающимися имущества и наследства.

Они уезжают только под утро. В доме с чёрными тюльпанами снова становится тихо и пусто. А ещё очень страшно. От той неизвестности, которой веет буквально отовсюду.

Из больницы новостей пока нет, к сожалению.

— Что теперь будет?

Вита, тяжело вздыхая, пожимает плечами и опускается в кресло напротив.

— Не знаю. Всё на ней держалось. Если мама не выкарабкается… — замолкает, так и не закончив предложение.

— Как вы могли допустить это? — злится Марат. — Ладно Вениамин и Нина, вечно живущие в собственном мире, но ты и Сергей…

— Теперь зовёшь его так? — спрашивает она, пристально глядя на парня.

— А как должен? — невозмутимо отражает неродной ей племянник.

— На протяжении восемнадцати лет ты считал его отцом.

— Может потому что вы упорно скрывали от меня правду?

Чувствую, как он напрягается.

— Тайное рано или поздно становится явным.

— Да неужели?

— Бутылка лишь пододвинула сроки неизбежного, — задумчиво рассуждает мой тренер. — Я проговорилась случайно. Не специально. Мы вообще думали, что ты сам однажды обо всём догадаешься. Викторов проводил с тобой куда больше времени, чем Сергей. К тому же, вы с моим братом совсем не похожи. Ни снаружи, ни по содержанию. С ранних лет ясно было: ты совершенно из другого теста и, кстати, нашей госпоже Немцовой это было по душе. До тех пор, пока ты козлить не начал.

— Все были в курсе, кроме меня! Кто-то из вас обязан был рассказать! — не скрывая досады произносит обиженно парень.

— Эмма была против. Она запретила нам вспоминать и обсуждать шашни Евы с Викторовым. С того самого дня как ты появился в этом доме, никто не смел говорить вслух о том, что ты неродной сын Немцова.

— Бабушка что с самого начала знала? — удивляется Мирослава, округлив глаза.

— Разумеется!

В смысле?

— Зачем Багратовне нужен был чужой ребёнок? — хмурится Марат.

— Сложно объяснить.

— Уж постарайся как-нибудь! — стискивает он челюсти.

— Во-первых были определённые договорённости с Титовыми, родителями твоей матери. Брак же не по любви заключался, а по расчёту. И состоялся исключительно ради экономического блага. Это было по сути выгодное для обеих сторон бизнес-сотрудничество.

— А во-вторых что?

— Полагаю, на тот момент Эмму беспокоили некие опасения относительно здоровья сына. Немцовым непременно нужен был наследник. К тому же, Ева, как ни странно, выглядела жертвой в этой истории, ведь Сергей на протяжении нескольких лет фактически в открытую крутил роман с матерью Аси.

— Что значит в открытую? — моя очередь бестактно вмешаться в их разговор.

— Я имею ввиду тот факт, что семья знала.

— Ужас какой… Ума не приложу, как такое возможно?

— Всё это отвратительно. Слушать противно, — выражает своё мнение Марат.

— Ну извините, говорю как есть.

— Получается, чужого внука дружно приняли, а от родной избавились, — кивает он в мою сторону.

— Мать Аси скрыла свою беременность, исчезнув из поля зрения на долгие годы.

Молчим какое-то время, слушая потрескивание поленьев в камине.

— Когда