История Дании с древнейших времен до начала XX века - Коллектив авторов -- История

ЗАВЕРШЕНИЕ РЕФОРМАЦИИ

Судя по всему, Кристиан III ждал только мира для того, чтобы решить важные внутриполитические проблемы, и прежде всего — конфессиональную. Последовательность реформационных преобразований связывалась с разработкой проекта церковного ордонанса. С этой целью король в августе 1536 г. повелел придворному капеллану X. Эддике отправиться в Саксонию и с разрешения курфюрста пригласить в Данию двух профессоров — И. Бугенхагена и (по возможности) Ф. Меланхтона. И лишь после того как курфюрст Саксонии не дал согласия на участие профессоров в этом важном деле, король поручил составление ордонанса датским богословам.

В октябре того же года был созван очередной херредаг. От предыдущих он отличался довольно полным представительством: на него явились члены ригсрода, представители мелкого дворянства (более трети) и торговых городов, фогды, крестьяне; всего более тысячи человек. Точнее этот херредаг назвать сословным собранием, но с оговорками — без представителей церкви, так как на него не был приглашен ни один епископ. Более того, чтобы избежать «недоразумений», въезд в столицу на три дня был закрыт, а архиепископ Т. Билле и еще два епископа арестованы.

Перед подписанием нового закона советниками короля Кристиан III потребовал от светских чинов ригсрода передачи ему и исключительно светскому ригсроду всей полноты власти. После же того как документ был ими подписан, король распорядился арестовать остальных епископов.

Причины отторжения церкви от участия в работе правительства король обосновал в тронной речи, произнесенной перед депутатами херредага и массой копенгагенцев, собравшихся на Старой площади. Необходимость принятия «лучшего ордонанса и реформации» король объяснил негодностью старого режима, который превратил Данию скорее в «разбойничий притон» (røverkule), нежели в сильное государство. Вину за подобное превращение и конкретно за гражданскую войну Кристиан возложил главным образом на епископов, хотя бы уже потому, что они воспротивились выборам короля в 1533 г. При этом король привлекал епископов к ответу не за их веру (часть из них относилась к лютеранству положительно), но исключительно за политические преступления, самым страшным из которых была попытка силой изгнать своего законного короля (дворян, более других этого желавших, король по понятной причине не упомянул).

Новый статус датской церкви был обоснован «капитуляциями»[32], подписанными королем на том же херредаге. В них отсутствовали привычные пункты о церковных привилегиях, зато говорилось о замене епископов суперинтендантами, обязнными проповедовать Евангелие в соответствии с новым ордонансом, поддержанным всей властью короля. Все епископальные поместья с землей переходили в казну, как и десятина. Имущество соборов и монастырей могло сохраниться на старом месте, если священники и монахи станут исповедовать протестантскую веру. В своей речи король по сути легитимировал те меры, которые начали приниматься еще в августе. Перевод основного имущества церкви в собственность короны был осуществлен армией под руководством И. Рантцау; впрочем, прибегать к силе не потребовалось: большая часть подданных эту реформу поддерживала, надеясь на отмену десятины (как было сказано, надежды эти не оправдались).

Как ни странно, но легче прочих сопряженные с Реформацией испытания пережили те, на кого было направлено ее острие, — католические епископы. Один за другим объявили они об осознании ими правильности учения Лютера, причем произошло это невероятно быстро — вскоре все «осознавшие» получили посты суперинтендантов (впрочем, этот термин в Дании не привился, их по-прежнему называли епископами) и обширные лены. В то же время для большинства монахов и рядовых священников, сохранивших верность католицизму, Реформация стала трагедией.

С этих октябрьских дней политическая история Дании и соседней Швеции начинает заметнее, чем раньше, расходиться. Если Густав Ваза опирался на самостоятельность свободных бондов как на политическую силу, помогшую ему занять престол (а в 1544 г. и установить режим абсолютизма), то Дания, как не без основания утверждают датские историки, к подобному способу укрепления королевской власти была не готова.

Реформами 1536 г. король, напротив, усугубил зависимость крестьян от помещиков, которые получили право судить и наказывать своих фестеров. Дворяне могли отныне скупать и продавать сельскохозяйственные продукты — этим вновь была ликвидирована торговая монополия бюргерства; более того, сельское дворянство получило монополию на экспорт продуктов животноводства, что сулило огромные доходы ввиду возросшего уровня конъюнктуры в этой области торговли после открытия Америки. Накопление же денежных средств в руках экспортеров скота, т.е. наиболее богатой части дворянства, сулило сохранение ими бывших церковных ленов и поместий в целости, что также укрепляло финансовое положение короны. Другими словами, реформами была заложена основа политико-экономического сотрудничества дворянства и короля.

Предложив дворянам столь перспективный путь участия в экономической и политической жизни государства, король-победитель не преминул расширить и свои права. Так, он добился от ригсрода отмены запрета монарху Дании избирать себе наследника при жизни. Отныне одного из сыновей короля следовало именовать «принцем Датским» и воспринимать как законного престолонаследника. Даже в случае смерти короля, имевшего лишь малолетних детей, власть передавалась назначенному им опекуну, а не ригсроду, как было ранее. И хот король уступил советникам, обязавшись назначить на три высших поста в королевстве (гофмейстера, канцлера и маршала) только членов ригсрода, все же новое его положение максимально приблизились к статусу наследственной монаршей власти. Собственно, оно отвечало общеевропейской тенденции XVI в. к укреплению королевской власти, особенно в протестантских странах, где монархи правили с мирянами и церковью. Фактически, если оценивать их в этом свете, реформы Кристиана III можно квалифицировать как государственный переворот.

Этим переворотом Кристиан III достиг того, к чему так стремился его незадачливый предшественник Кристиан II, но достиг он своей цели с помощью дворянства, которое тот пытался сломить. Безусловно, Кристиан III вывел страну из состояния перманентного внутреннего раскола и зависимости от ганзейских и иных купцов, укрепив при этом дворянство в его лидирующей позиции. Но пути к политическому и иному развитию дворянства были отрезаны законами, принятыми херредагом 1536 г.; аналогичный вывод можно сделать и в отношении реформированной национальной церкви.

В целом датская Реформация схожа с тем, что проходило в соседних странах, но были у нее и отличия. Например, начавшуюся на гребне социальных волнений Реформацию в Северной Германии нельзя отделить от классовых битв, она шла параллельно с борьбой бюргеров за участие в управлении городов, против феодального дворянского законодательства, общего засилья патрициата. В Дании же, напротив, городской патрициат поддерживал широкое бюргерское антипапистское движение. Реформация здесь в ее начальной и основной стадиях была действительно народной, ибо почву для нее, особенно в городах, своей многолетней деятельностью подготовили лютеранские проповедники. Именно поэтому датские реформаторы придерживались более крайних взглядов и в чем-то смогли пойти дальше даже виттенбергских реформаторов, кроме того, их идеологическая база