Благотворительница - Наталья Шнейдер

Я посмотрела на исписанные листы.

— Что-то мне подсказывает, что после беседы с Лерхен вопросов станет раза в два больше.

— Я в этом абсолютно уверен.

Мы помолчали.

— Спасибо, — сказала я наконец. — За карты. За обещание помощи. И за обед.

— За обед?

— За то, что ты вовремя сделал из ресторанных меню архивные образцы.

— Мне показалось, это будет полезно.

— Действительно было полезно.

Он чуть склонил голову, принимая благодарность так же, как принимал официальные бумаги: без лишних слов и пафоса, но и не делая вид, что не заметил.

— Тогда не буду мешать тебе составлять план катастрофы.

— Благотворительного издания! — возмутилась я.

Он не ответил.

Вздохнув, я подтянула к себе лист «Лерхен», приписала сверху «сборник». Добавила: «Сначала слушать». Подумала, что эта строчка выглядит несколько самонадеянно, и подчеркнула ее. Потом еще раз. Менее самонадеянно строчка выглядеть не стала.

Я подняла глаза и встретила смеющийся взгляд Андрея.

Краска поползла с шеи на грудь. Андрей шагнул ближе, и я вдруг поняла: «я забыла, как дышать» — не дурацкий штамп. Пропади они пропадом, мои новые восемнадцать!

— Доброй ночи, Анна.

Он поцеловал меня в висок — коротко, едва коснувшись губами. Выпрямился, посмотрел так, будто ничего неожиданного не сделал, и вышел. Закрылась дверь.

Я осталась сидеть за столом с пером в руке, с тремя листами вопросов, с папкой ресторанных карт и полным отсутствием каких бы то ни было мыслей.

Ни одной.

Даже цензура замолчала.

Глава 39

Дверь дома Лерхен открыла та же женщина, которая всегда сопровождала Варвару, оставаясь ждать ее в прихожей или на людской кухне. Она с поклоном провела меня в комнату на первом этаже. Простучали шаги по лестнице, я присела в реверансе перед хозяйкой дома. Мы обменялись приветствиями и парой ничего не значащих фраз, которые полагалось произнести, начиная разговор. Варвара выглядела немного рассеянной — то ли торопилась куда-то, то ли была занята, то ли только что от чего-то оторвалась. Впрочем, при больном отце, семейном деле, требующем ежедневного внимания, и дяде, желающем на него наложить руку, свободной Варвара Федоровна могла быть только в бессознательном состоянии. Да и то не факт: даже в обмороке она, вероятно, успевала проверить сигнальные экземпляры.

Поэтому я подавила угрызения совести и протянула ей папку.

— Андрей Кириллович велел передать. Он сказал — печатные карты, ресторанные, клубные. Несколько театральных программок. Возможно, что-нибудь из этого пригодится как образцы.

Варвара, поблагодарив, раскрыла папку. Достала первую карту, перевернула.

— Интересно.

— Поделитесь вашим интересом? — полюбопытствовала я.

— Видите, как набрано название? Это не обычный набор, сделано с отдельной формы. Заглавные буквы чуть шире основного текста, и рамка не типовая, а составная.

Я послушно посмотрела. Увидела меню. Названия блюд, цены, виньетку с завитком. Ничего, что задержало бы мой взгляд.

Варвара перевернула следующую карту. И следующую. Лицо у нее изменилось: рассеянность ушла, теперь передо мной сидел мастер, получивший образец чужой работы, прикидывающий, что хорошо, а что можно сделать лучше.

— Вот еще посмотрите. — Она вытянула театральную программку. — Здесь двойной набор: афиша и расписание на одном листе. Шрифты разные, но одной гарнитуры. Дорого в наборе, но очень чисто в печати.

Я кивала, несмотря на то, что понимала примерно каждое второе слово. «Гарнитур» в моем мире относился к ювелирным украшениям и мебели, но Варвара, очевидно, имела в виду что-то из области типографики. Впрочем, на моем листе с вопросами было дважды подчеркнуто «сначала слушать» — и я честно слушала.

— А вот здесь видно, — Варвара положила рядом две карты, — совсем разная работа.

— Что-то лучше, что-то хуже?

На мой взгляд, обе выглядели одинаково. Нет, разный шрифт, разный дизайн, но в целом я бы не назвала разницу принципиальной.

— Не то чтобы хуже. Вот это сделано для места, где гости торопятся. Им нужно быстро прочесть и быстро выбрать. А вот это, — она коснулась первой карты, — для ресторации, где гости никуда не спешат.

Она продолжала показывать мне виньетки, шрифты, способы расположения текста на листе. То, что для меня выглядело как «почти такое же, но другое», все эти шрифты, отступы, гарнитуры для нее были системой.

— А вот здесь все утонуло в украшениях. — Она показала мне еще одну карту.

— Признаться, я вижу в основном завитушки, — виновато улыбнулась я.

— Именно об этом я и говорю. — Она улыбнулась мне в ответ. — Хотя на самом деле это хорошо.

— Что именно?

— Что вы, не в обиду будь сказано, Анна Викторовна, не стесняетесь признаться, будто чего-то не понимаете. Таким заказчикам можно что-то объяснить. Хуже, когда заказчик уверен, что знает, как надо.

— Заказчик? — переспросила я.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Возможно, я неправильно интерпретировала причину вашего визита?

— Да нет, вы все поняли правильно. — Мне пришлось помолчать, подбирая формулировки. — Впрочем, не совсем. Неправильно. Заказчик — человек, готовый заплатить за то, что хочет получить. А я приехала просить вас поработать бесплатно.

По ее лицу пробежала тень, и я добавила:

— Варвара Федоровна, я знаю, в какой вы ситуации. Я помню про опеку, и по городу ходят слухи, будто типография в долгах.

Она начала тщательно разглаживать листок, край которого только что смяла.

— И моя просьба — действительно просьба, а не завуалированный приказ. Если вы мне откажете, обещаю, что не затаю обиду и вообще никак не изменю отношения к вам. — Я покачала головой. — Надеюсь, вы мне верите.

Варвара задумчиво на меня посмотрела.

— До сих пор я видела от вас только хорошее, Анна Викторовна.

— Благодарю. В чем суть. Мы с дамами организовали попечительский комитет.

— Значит, Евдокия Степановна за обедом спрашивала о подписных листах не просто так?

— Не просто так, — кивнула я. — Но я хочу начать не с них, а с журнала… — Я вспомнила, что Андрей настойчиво рекомендовал мне не называть это журналом, и поправилась: — С благотворительного сборника. Но не вот эти, знаете, подборочки душещипательных рассказов о бедных сиротках. Я хочу сделать что-то, за что будут охотно платить. Что-то вроде «Работ…»

Я осеклась, вспомнив, что журнала «Работница» здесь не существует и существовать не может.

— Допустим, полезные советы по домоводству. Какие-то простые, но неочевидные вещи, касающиеся ухода за детьми и их воспитания.

— Например? — приподняла бровь Варвара.

Например, не убивать детей грязной водой, не кутать до теплового удара, не кормить младенца всем, что нашлось в доме, и не считать понос разновидностью дурного характера.

Конечно, вслух говорить