Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

Лейдена обнаружили желающих покупать их лазурную саржу в Эльмине, производители в Делфте позаботились, чтобы сотни единиц их собственной аналогичной продукции отправились на Золотой Берег[570]. Вскоре проявили себя и иностранные конкуренты, в особенности англичане, которые впервые появились на Золотом Берегу еще до завоевания Эльмины, разместив свою штаб-квартиру в Кормантине, и с готовностью предлагали 40 фунтов медных изделий за бенде золота[571]. Английских купцов и кораблей становилось все больше, и это обстоятельство заставило старшего управляющего в Эльмине Якоба Рёйхавера приступить к продаже товаров по заниженным ценам. Но такое решение не стало выходом, поскольку англичане постоянно давали ту же цену, что и голландцы, а африканцы придерживали свои товары до тех пор, пока англичане и голландцы не появлялись перед ними одновременно, — в этот момент они могли использовать конкуренцию, чтобы занизить цены{480}. К середине столетия на Золотом Берегу также обосновались датчане и шведы, к тому же список конкурентов ВИК пополнили купцы-посредники из Соединенных провинций. Как следствие, согласно одной нидерландской оценке 1673 года, доля компании в торговле на Золотом Берегу сократилась до четверти ее совокупного объема[572].

Соль и сахар

В процессе поиска драгоценных металлов голландцы также пытались добывать в далеких краях более прозаические товары — китовый жир и соль. Нидерландский китобойный промысел у берегов Шпицбергена и острова Ян-Майен в северной части Атлантики стал процветать в 1620-х годах, несмотря на ожесточенное соперничество с Англией. Согласно документу 1628 года, каждое лето в Арктику отправлялись 800 человек, нанятых Северной Компанией (Noordsche Compagnie), которая до 1642 года обладала монопольными привилегиями в этом бизнесе. Ежегодный физический объем торговли вырос в среднем с 18 (1616–1625 годы) до 49 (1656–1665 годы) судов, хотя прибыли уменьшались (см.{481}).

Если китобойный промысел провоцировал соперничество с англичанами, то соляным предприятиям голландцев наносила урон война с Габсбургами. Как уже отмечалось в главе 1, нидерландцы традиционно заготавливали соль в европейском сегменте Атлантики (на юго-западе Франции, в Португалии и Андалузии), однако в 1590-х годах испанская монархия арестовала сотни нидерландских кораблей, стоявших на якоре в портах Пиренейского полуострова, что заставило судовладельцев искать другие богатые солью места на атлантическом побережье. В период Двенадцатилетнего перемирия голландцы вернулись в португальский Сетубал, где соль была более пригодна для консервирования рыбы, но с возобновлением войны проблемы возникли опять (см.{482}). Нидерландские корабли еще несколько лет продолжали плавания в Сетубал, маскируясь под иностранные суда при помощи шотландских, французских, немецких и фламандских экипажей и документов. Кроме того, голландцы вернулись в венесуэльскую Арайю, но там они столкнулись с флотилией галеонов, которая выдавила их из этой территории. Столь же неудачными, о чем уже говорилось выше, были попытки создать постоянные базы по заготовке соли на Ла-Тортуге и реке Унаре. Впрочем, и после этого сохранялись определенные альтернативы. В частности, суперинтендант английских островных колоний в Карибском бассейне разрешил кораблям из Голландии и Зеландии заходить на остров Сент-Кристофер и загружать соль с местных солончаков{483}. Другие корабли, в том числе водоизмещением всего в 30 тонн, отправлялись на остров Святого Мартина, где имелось три соляных водоема, считавшихся наиболее доступными в Карибском регионе, — соль здесь находилась прямо под поверхностью воды, ее лишь нужно было раздробить лопатами[573]. Капитан одного английского судна, временно находившийся на этом острове в качестве голландского пленника, сообщал, что в 1631–1632 годах туда прибыли для загрузки солью 190 нидерландских кораблей. Но и здесь решительное противодействие испанцев не заставило себя ждать — уже в 1633 году на остров Святого Мартина прибыла эскадра, отправленная против голландцев. Это событие отчасти объясняет завоевание голландцами Кюрасао, состоявшееся годом позже, несмотря на то что руководитель экспедиции доложил совету директоров ВИК, что местные соленые лагуны произвели удручающее впечатление. Правда, большое количество соли удалось обнаружить на соседнем острове Бонайре{484}.

Десятилетнее перемирие, заключенное между голландцами и португальцами в 1641 году, решило проблему с солью, поскольку нидерландским кораблям снова было разрешено заходить в Сетубал{485}. Тем не менее роль Карибского бассейна в нидерландской торговле солью сохранялась, потому что ВИК арендовала корабли, перевозившие соль, для отправки войск и военного снаряжения в Бразилию. На обратном пути эти суда обычно брали на борт соль не только для продажи в Европе, но и для обработки ею своих агрегатов, что продлевало их сохранность[574]. В конечном счете с торговлей солью была неразрывно связана даже история нидерландской колонии в Бразилии. Как уже отмечалось, в соответствии с Гаагским договором 1669 года Португалия должна была выплатить компенсацию за завоевание Нидерландской Бразилии солью из Сетубала. В этой связи Бразилии с солью есть определенная ирония, учитывая то, что обоснованием для вторжений туда в 1624 и 1630 году была важная роль другой белой субстанции — сахара.

Насколько значимым было его производство? Сельское хозяйство не являлось основным занятием в Нидерландской Атлантике, где проживало небольшое по любым меркам количество колонистов. Если жители Новых Нидерландов занимались зерновым натуральным хозяйством, то поселенцы большинства нидерландских островов Карибского бассейна и Гвианы выращивали табак, хотя его объемы были слишком малы, чтобы котироваться на амстердамском оптовом рынке. Лишь в Бразилии действительно существовало крупномасштабное товарное производство сахара и табака, которым занимались в основном завоеванные выходцы из Португалии. Однако выращивание сахара в Бразилии не приносило голландцам выгод до тех пор, пока в 1635 году там не была захвачена значительная территория, на которой находились плантации этой культуры. Но даже после этого возделыванию плантаций мешала война с пиренейскими державами. На протяжении ряда лет голландцы использовали тактику выжженной земли в отношении сахарных плантаций своих неприятелей, но теперь все было с точностью до наоборот: войска Габсбургов сжигали сахарные поля и мельницы, разбивали вдребезги котлы для варки сахара и другое оборудование[575].

Когда эта военная кампания завершилась, Высший совет Бразилии попытался вернуть плантаторов португальского происхождения из добровольного изгнания, но тщетно. После этого в 1637–1638 годах власти выставили плантации, большинство из которых находились в Пернамбуку, на аукцион{486}.

Однако голландцы могли управлять сахарными предприятиями, только полагаясь на опыт португальских агентов и лиц, занимавшихся выращиванием тростника (lavradores){487}. Тем не менее переход сахарных активов в руки голландцев позволил установить прямую связь между плантациями и предприятиями по переработке сахара в Соединенных провинциях. Жан де Мей, иммигрант из Руана, владевший двумя рафинадными заводами в Роттердаме, смог воспользоваться своими семейными связями. Племянница его жены была замужем за Исааком де Расьером, владельцем трех сахарных плантаций в Бразилии, а муж другой племянницы также