Научи меня любить - Алисандра Ким

сверкали совсем не по доброму. Ухватила младшую сестру за плечи. И так хотелось ей рассказать, что самой известно. Как Дима жестоко и безоговорочно идет на пролом! Как теперь легко он захватил власть своего же отца! Как теперь крепко он держит за горло будущее всей семьи Соболевых! Элина не должна связываться с таким человеком! София готова вспылить и начать кричать! Но младшая сестра отгородилась. Закрылась в своей собственно броне.

— Молчи! София! Замолчи сейчас. Я не стану обсуждать это с тобой! В такой манере и обстановке! Ясно?! Я счастлива, что была с ним. Считай, что я влюбилась! Считай, что так хочу! Мы обе с тобой сейчас такие гадкие и провинившиеся! Мы обе заступили за черту приличий! Не смей пытаться казаться лучше меня!

— Дима старше на 10 лет! Он чужой для всех! Он сам себя то ненавидит!

— Молчи! Софи, от тебя такого не ожидала! От тебя нет!

— Страшно за тебя. Как же страшно. Ты все решаешь в один момент! Ты все пропускаешь через душу! Но этот мир, куда ты так стремишься, это даже не взросление! А настоящий ад!

— Значит, я его завоюю! Я стану королевой в этом аду. Понятно?! Надоело отказываться от себя! Слишком многого меня уже лишили! Я потеряла смысл! Но теперь все стало меняться! Справлюсь сама! Без тебя, без родителей!

Элина приложила палец к губам. В знак молчания. И вышла. Она еще жила нежностью прошедшей ночи.

В какой-то момент она вышла во дворик, где тихо журчал фонтан. Элина постояла в стороне. Странное ощущение. Оглянулась. Шорох в листве. За ней наблюдают? И тут она осознает, что это не в первый раз! Так уже было. И это не те ощущения, когда это мог быть Дима. Это кто-то чужой. Хотела уйти. Сейчас совсем не хотелось нарваться на неприятности. Да и скорее всего это обычная паранойя. Кому может понадобиться наблюдать?! Да, они не в поселке, но даже вокруг ресторана, по периметру несколько камер расположены. Да и в центре города, достаточно многолюдно.

Она вышла из зала, поискать Андрея, слишком долго его нет. Казалось, он шарахается от нее, как от прокаженной. Словно и правда Дима заклеймил ее. Его запах. Она посмотрела на темное бархатное небо и улыбнулась. Его гель для душа и шампунь. Да, от нее пахнет Димой. Неизвестно, кто из них троих в итоге проиграл или победил. Потому что больно будет им всем!

Андрей сидел на каменном выступе и смотрел на воду. Элина подошла и взъерошила его темные волосы. Он похлопал ладонью рядом, приглашая девушку присесть.

Элина присела на край каменного выступа. Скинула кеды, чтобы ступни утопали в мягкости зеленой травы. Андрей опустился и присел возле ее длинных ножек. Она начала полушепотом, задумчиво глядя в даль:

— Твой брат называет меня Элли. Той, у которой были серебряные башмачки. А тебя Тотошкой. Представляешь? — она не ждет ответа. Просто говорит. Андрей усмехнулся, дернув шнурок серебристо белого кеда. Ему все равно больно, когда она говорит о нем.

— Старший брат прав. Эль, я никогда и не являлся кем-то другим. Верный пес. Икал свет в тоннеле своего же отчаяния.

— Не хочу в изумрудный город. И дорожки из желтого кирпича давно нет.

— А Дима? Он кто? — Андрей поднял свои изумительно красивые теплые глаза. Заглянул так легко в ее самые потаенные глубины души. Ему больно. Она причина этой боли. Голос дрогнул. Вопрос, как хождение по гвоздям, без подготовки.

Его игривое, обычно, и беззаботное очарование давно приобрело благородное спокойствие и мудрость. А может он всегда был таким? Ради нее подстраивался, играл? Нет. Он слишком искренний, чтобы играть.

— Железный дровосек. — глаза Элины блеснули влажной пеленой. Потому что среди тепла карих глаз, как упрек выглянула колючая тоска. Коснулась рукой его щеки. Кончиками пальцев прошлась по колючей щетине.

— Не Гудвин?

— Нет. Фокусы ему не по силам.

— Фокусы? Ему удалось исполнить заветную мечту. Мою. И эта мечта стала принадлежать ему! Так что он волшебник. Великий и ужасный! Эль, скажи уже то, ради чего пришла. — он все знает. Почему же так тяжело! Почему! И жгучая горечь сковала горло. — Ты с ним?

— Я и Дима. — она ничего не могла сказать. Хотелось вцепиться в своего родного мальчика, зажмуриться и раствориться. Он не тот, кого она имеет право обижать! Все должно быть по-другому!

Андрей встал. Руки в карманах джинсов. Натянул карманы, сам ссутулился.

— Не получается, — голос срывается, — не могу спокойно это слышать! Лучше молчи.

— Прости. Дрю. Прости меня, а.

Присел на одно колено. Наверное, встать на ноги она и не смогла бы. Даже так колени дрожат. И эта мелкая рябь по всему телу разбегается.

— Нет. Милая моя. Не проси прощения. Ты ни в чем не виновата. — от его слов стало еще хуже. Зеленые глаза теперь скрыла пелена слез. — ты никогда мне ничего не обещала. Ничего.

Элина склонила голову. Но он заставил поднять. Вытер пальцами ее слезы. Склонился и поцеловал соленые щеки.

— И все же я предала. Есть кое-что, о чем никому не говорила. Никогда. — снова этот странный блеск карих глаз. Грустная улыбка на лице. — Ты знал?!

— О том, что не сможешь стать мамой? — тихая, но правдивая фраза. Элина зажмурилась и начала рыдать уже навзрыд. — девочка моя, я же люблю тебя. Я все знаю о тебе. Еще тогда, в больнице. Я слышал. И, конечно же, знал об этом. Это не имеет никакого значения.

— Нет. Это важно. Это значительнее чем … боже! Как же так! Что я такое творю! — она обняла его за плечи. Парень встал, обнимая ее в ответ. За талию крепко. Как только он один умеет. Элина теперь повисла на нем, почти не касаясь кончиками пальцев травы. Всхлипывала и прятала лицо на его плече.

— Не плач. Милая моя.

— Зачем же тогда ты отдал меня ему?! Дрю, зачем?!

— Он мой брат, Эль. Он лучше меня. Сильнее. Он сможет тебя защитить. Я не смогу. Не смогу. — знал слишком многое о поступках своей родной матери. И понимал, что против матери не пойдет. Понимал, что не только Диана в этом замешана. Крепче приобнял Элину. Так хотело подхватить ее и увезти туда, где никто их не сможет найти. Она не должна хоть как-то прикасаться к этому кошмару, происходящему в его жизни. — Дима тот, кто сумел выдернуть тебя из собственных печалей! Он зажег твои глаза. Ты повзрослела. Переросла наши тусовки. Не кидаешься из крайности в крайность. Спокойней стала. Исчезла