Кричи, моя Шион - Екатерина Юдина

Но, наверное, ужасные события в жизни так или иначе действительно заставляют меняться.

— Ты не слышала ничего нового про Морана? – спросила, доставая капусту. Стараясь держать голос ровным, но на самом деле внутри все окаменело от напряжения.

В отличие от меня Фиа часто бывала за пределами нашего комплекса и временами приносила новости, слухи, сплетни.

Именно от нее я полторы недели назад узнала о том, что невеста Морана была допущена до него на три дня.

Обычно домашний арест подразумевает полное одиночество, но, если срок слишком большой, альфа без самки может обезуметь, стать слишком кровожадным и жестоким. Из-за этого законом предусмотрено, что, если срок превышает определенное количество месяцев, которое уже может являться критичным, к нему могут на три дня пропустить омегу.

Это не просто. Я слышала, что нужна подготовка, пропуски выдаваемые судом. И на Джулию надели браслеты-датчики, без которых бы она не смогла попасть к Морану.

И вот на прошлой недели они три дня провели вместе.

— Пока что ничего не слышно, — ответила Фиа, высыпая нарезанный перец в контейнер. – Лишь говорят о том, что Джулия теперь счастлива, но точно восстанавливается. Моран же наконец-то после такого срока получил ее и скорее всего затрахал свою обожаемую невесту до полусмерти.

Я выложила капусту на стол, вспоминая тот страх, вернее панику, которую испытала, стоило мне узнать, что Джулия будет допущена к Морану. Это ведь впервые когда у Морана появилась возможность поговорить с кем-то помимо меня. И я знала, что он может рассказать Джулии про все, а она бы в свою очередь эти слова донесла бы до семьи Морана. За мной бы пришли. Они ведь так всячески пытались разузнать, что именно случилось.

И я с содрогающимся ужасом ждала этого.

Вот только, прошло уже четыре дня, как Джулия покинула дом Морана. Все это время брат особенно тщательно прятал меня.

Но пока что за мной никто так и не пришел.

Только, пока что я не обольщалась и не считала, что хоть что-то наладилось. Наоборот, ощущение чего-то ужасного никак не отпускало.

***

Три часа ночи, полная темнота и я вновь около особняка Морана.

Проходя по траве, которая с тех пор, как я была тут в последний раз, кажется, стала значительно выше, я все время думала о том, какая же я идиотка.

Когда я убегала отсюда, понимала, что больше никогда и ни за что не вернусь в это место. Не окажусь в проклятом саду, недалеко от особняка, от которого у меня внутри до сих пор все содрогалось.

А в итоге что? Я вновь тут.

Умом я понимала, что выбора у меня не имелось. Переговоры с моим женихом опять затягивались. Я уже в них не верила, а следовало что-то срочно делать – до освобождения Морана оставалось всего лишь полтора месяца. У нас имелись кое-какие планы, но абсолютно все упиралось в деньги, которых не имелось.

Из-за этого я постоянно вспоминала про Лунный камень, который потеряла в саду Морана. Он стоил десять тысяч. Огромные деньги, которые сейчас очень сильно помогли бы. Буквально спасли.

Слишком долго я отторгала мысль, о том, чтобы вернуться сюда и опять попробовать поискать. Она вызывала во мне то, что было хуже ножа приставленного к горлу.

И даже сейчас я с трудом сдерживалась, чтобы немедленно не уйти прочь. Как оказалось, это место вызывало во мне куда больше неприязни, чем я себе предполагала. Тут я была разбита на части. Запачкана настолько, что это никогда и ничто не изменит.

Остановившись под ветвями одного из деревьев, я посмотрела на особняк. Свет нигде ожидаемо нигде не горел. Электричество в это время отключено. Нигде нет даже блеклого света свечей. Моран спит. Именно поэтому я выбрала настолько позднее время. Ну и еще по той причине, что мне следовало как можно более незаметно ускользнуть из комплекса. Так, чтобы меня не заметил никто из «семьи».

Я опять пошла по саду, постоянно наклоняясь и в траве пытаясь нащупать то, что я искала. Я даже фонарик на телефоне не могла включить, что значительно усугубляло дело. Тем более, я постоянно в опаске оборачивалась и смотрела на особняк.

Эмоции в сознании бушевали. Воспоминания разрезали мысли. Их было слишком много и все настолько мощные, что мне хотелось разум вырвать, лишь бы сейчас ничего не чувствовать.

Прошло полчаса. Я перестала оглядываться в сторону особняка. Запрещала себе это делать и постаралась полностью сконцентрироваться на поисках.

Угнетало то, что я раньше столько раз приходила сюда, а найти Лунный камень так и не смогла. Как же у меня получится это сделать за одну ночь? Тем более, его уже мог найти кто-то из полиции.

Я сняла перчатки. Стала еще более настойчиво ощупывать траву. Отошла в ту сторону сада, где раньше не бывала и, мысленно чертыхнувшись, уже собиралась вернуться ближе к тропинкам, ведь поиски тут точно ничего не дадут. Я тут не пробегала и обронить камень в этом месте не могла.

Но, уже когда я собиралась развернуться – кое-что заметила. Небольшое скопление какого-то мелкого хлама.

Подойдя ближе, я присела на корточки и начала рыться. Там были осколки глиняных горшков, элементы металлического украшения дома и…

Я увидела небольшой мешочек из бархата. Грязный, немного порванный.

Взяв его дрожащими ладонями, я потянула за нить и заглянула внутрь. Там был Лунный камень.

Положив его на ладонь, я еле сдержалась, чтобы не начать прыгать от счастья. Просто не веря в то, что у меня удалось его найти. Это же… так много решает. Я словно бы лотерею выиграла.

Сердце стучало гулко, быстро, обрывками и на лице расплылась счастливая улыбка.

Поднимаясь на ноги, я сжала камень в ладони. Могла бы положить его в свой рюкзачок, но уже теперь настолько сильно боялась его потерять, что решила ни за что не выпускать из руки. Ни на секунду.

Развернувшись, я быстро пошла к воротам, но именно в это мгновение что-то с грохотом ударилось и я, замерев на месте, резко обернулась.

Только сейчас поняла, что ударилась входная дверь особняка — настолько резко она открылась.

И на пороге… я увидела Морана.

Свет нигде не горел и небо сегодня было на редкость облачным. Свет луны толком ничего не освещал, поэтому я не могла увидеть ничего помимо очертания огромной фигуры Морана. Даже не могла понять во что он одет.

Но даже этого хватило, чтобы внутри