Разрушитель - Григорий Грошев

нас метался кухарь, и скорость Гурбана заслуживала уважения. Не прошло и пяти минут, как на столе стали появляться сушки, сухари, пряники, крендельки, галеты, тосты и ещё много наименований еды, которую подают к чаю. Спустя две минуты появился заварник, а с ним — две большие чашки.

— Можешь идти спать, — сказал я. — Извини, что разбудил тебя.

Гурбан в нерешительности посмотрел на Тимофея, но тот лишь кивнул. Когда кухарь ушёл, колдун озвучил мне нечто вроде угрозы:

— Пусть ты и отобранный, но здесь ты всего лишь гость. Я — хозяин. Не забывай об этом ни на секунду

— Да, хозяин, — ответил я.

Вот уж интересно, понял Тимофей иронию или нет? Во всяком случае, его взгляд мне не понравился.

Глава 45

Двойная игра

Вылазки в Пустошь превратились в рутину. Первоначальный страх сменился уверенностью, а потом — азартом. В считанные недели я освоил таинственный мир: то ли реальность, то ли сон. Секрет исчезновения предметов в руках Изольды оказался прост. Артефакт нужно было осмыслить (так я назвал этот процесс), а потом — убрать (умозрительно, разумеется).

Он исчезал, но не до конца. Предмет был виден периферическим зрением, вместе с компасом (по нему я ориентировался), синим и красным столбиком. Изольда была права насчёт факультативности законов физики в этом месте. Любой предмет в нужный момент можно было визуализировать.

Именно это я провернул в самую первую вылазку в Пустошь. Оставалось непонятным, откуда у меня тогда возник пистолет с одним патроном. Всё необходимое для пребывания в этом мрачном месте можно было получить здесь.

Мы старались не убивать монстров без необходимости, но делать это приходилось. Далеко не все демоны без проблем сдавались в плен. Многие яростно сопротивлялись, некоторые — пытались убежать. Мы вели себя как партизаны или диверсанты. В бою с одной местной тварью я разжился годным оружием.

— Классный топор, — похвалила меня Изольда, поглаживая рукоять.

За несколько дней мы окончательно слились в тандем. Уж не знаю, что испытывала девушка, но мои чувства были новыми и пьянящими. Охота на монстров объединяет круче секса. Но и плотской любви у нас тоже хватало. В отличие от меня Изольда в этом плане не теряла голову и разрешала уединяться с ней только в том гроте. Там было классно.

— Пакуем! — говорила она каждый раз, когда мы похищали зазевавшегося демона.

Ловить монстров было интересно. Меня как медика интересовала их анатомия. На телах тварей была густая шерсть, первичные половые признаки соответствовали человеческим, а вторичные — нет. Лишь единожды мы слышали рёв Мастера — самого главного демона, который разрушил первый домик Изольды.

Кресло жертвы в Чёрной комнате поочерёдно занимали разные люди. Вот — рыжий парень. Кем он работал? По виду — мелкий клерк, глаза испуганные, но губы шептали «да». На следующий день — красивая высокая женщина с чёрными волосами. Она вполне могла быть телеведущей… Как она попала в тайное общество бунтарей?

Иногда подселение проходило не с первой попытки, но чаще всё получалось. Тимофей ликовал, но вместе с этим нарастала его ревность. Я давал ему отчёт, приводя бесчисленные подробности: мы решили с Изольдой поступать именно так. В скором времени главарь этого ордена потерял к моим докладам всякий интерес.

— Ты… Ты её охраняешь? — спрашивал он.

— Берегу, как зеницу ока, — отвечал я.

Мне стало понятно, что мысли он читать не умел. Если бы у него был такой талант, он бы увидел в моей голове сотня горячих сцен… Почти всё время я думал об Изольде, о её сладкой груди, очаровательных бёдрах, мощной шее. При первой же возможности мы мчались в Пустошь, чтобы быть вместе.

— Слушай… — спросил я как-то раз девушку. — А ты… Что ты ко мне испытываешь?

— Разное, — ответила охотница с улыбкой. — Ты хорош. Во всём хорош.

— А что дальше будет? — продолжал я. — Мы всегда будем встречаться только в этом мире?

— Верь мне, — говорила она. — Мы победим.

Болтать особо было некогда. Нам приходилось выслеживать демонов, сидеть в засаде, тащить этих тварей в схрон… Мне нравилось, что у Изольды такой холодный разум. Она никогда не давала волю эмоциям и желаниям. А мне… Мне хотелось всегда.

— Пакуем! — раздавался приказ, и мы бросались на очередную несчастную тварь.

Возвращение в империю вызывало у меня физическую боль. Я перестал заниматься телом Грини, и все хронические болезни бывшего арестанта полезли наружу. Оказывается, у него были изношены коленные суставы, а постоянное сидение на кресле вызывало дичайшую боль в пояснице. Несвоевременное питание привело к обострению язвы. И, уж простите за подробности, у рецидивиста был геморрой.

Приходилось использовать свои навыки медика и колдуна, чтобы поддерживать тело. Да, продолжаться долго так не могло. Один раз прогулка до моей комнаты привела к резкому росту давления. В ушах стало звенеть, в глазах позеленело. Стук в висках не оставлял сомнений: предобморочное состояние.

К счастью, я заранее раздобыл аптечку и нашёл в ней местный аналог «Валидола». Рассосал таблетку, и меня отпустило. Вы думаете, что в тот день я остался в империи и не стал нырять в Пустошь? Вы ошибаетесь. Внутри мрачного мира у меня не болело ничего.

— Вам не стоит так много времени проводить в Пустоши, — сказал Тимофей после очередного возвращения. Мы провели по ту сторону, по ощущениям, около суток.

— Угу, — ответил я устами Грини, пытаясь разогнуться.

Спазм мышц сковал спину, каждое движение отзывалось болью. И опять этот геморрой… Не мог же я чесаться в столь деликатных местах при боевых товарищах?

— Дорогой наставник, — произнесла Изольда с улыбкой. — Твоя армия пополняется. Не об этом ли ты мечтал?

Я уже сбился со счёта выловленных демонов. Тех несчастных, к кому их подселяли, тоже стал называть свысока — телами. После путешествия в потусторонний мир всё мне казалось обыденным и тусклым. Не хотелось даже есть и пить — приходилось себя заставлять. Странно, что у Изольды такого эффекта не было.

Дни я считать перестал. Мой разум окончательно раздвоился. Мы проводили в Пустоши так много времени, что я перестал понимать, где реальность, а где — сон. Изучали перекрестье миров, следили за демонами. Ну и периодически уединялись в пещере.

— А почему нельзя остаться тут навсегда? — спросил я.

— Глупыш, — улыбнулась Изольда. — Наше место