Лавочник с молнией в кармане. Том 2 - Борис Владимирович Романовский

Затем потратил две Короны на шестнадцать усиленных патронов — каждый стоил по пять талеров.

Вот и всё. У меня осталось чуть меньше двух Корон — их я не хотел тратить.

Времени катастрофически не хватало. Уверен, что были и другие палатки, где продавались сломанные предметы. Но я их просто не нашёл — слишком тут много торговцев.

Вот бы эта ярмарка длилась дня три, а не одну-единственную ночь. Хотя Наследника я понимаю: чем дольше открыта его резиденция, тем выше вероятность, что о ней пронюхает инквизиция.

Я двинулся дальше вдоль рядов, приглядываясь к вывескам и прикидывая, куда бы зайти, посмотреть на товары. А минут через десять со стороны замка тяжело загудели колокола.

Ярмарка замерла. Кто-то торопливо расплачивался, кто-то, не дослушав торговца, уже разворачивался и шагал к воротам. Хозяева палаток принялись сворачивать торговлю.

А следом в уши вплёлся ещё один звон — тонкий, дребезжащий, будто кто-то тряхнул крошечным колокольчиком прямо у меня в черепе.

Ощущение было крайне необычным. В правом ухе звенело чуть громче, чем в левом. Я на пробу свернул влево — и звон послушно стих. Вернулся обратно — и он снова стал отчётливее. При этом никакого дискомфорта эта штука не доставляла: не давила, не глушила остальные звуки.

Живой компас, блин.

Так вот, значит, как работает способность Набата. Как маяк: иди на звук — и не заблудишься.

Я скорректировал направление и вскоре увидел Искру — именно к ней меня и вёл звон. Рядом стояли Вьюн и Набат. Я подошёл к ним.

Вся наша группа из десяти человек собралась довольно быстро, и мы вместе направились к замку — слушать речь Наследника.

Глава 19

Речь Наследника

У ворот в замок уже образовалась очередь, но Мистики вели себя сдержанно и не конфликтовали друг с другом. Дождавшись своей очереди, мы прошли внутрь и оказались в зале гигантских размеров с мраморным полом.

Далеко впереди возвышалась сцена, а под потолком висела огромная люстра в виде дракона, раскинувшего крылья. Дракон тускло сиял, частично освещая помещение.

Мы нашли себе место и встали одной группой.

Шло время. Где-то через пятнадцать минут дракон под потолком засиял ярче, а затем из его пасти вырвался луч света и упал на сцену.

А там уже стоял человек.

Мужчина средних лет, не скрывающий лица, с густыми бакенбардами и усами. Чем-то он и правда походил на своего предка, похожего на Шерлока Холмса.

Одет мужчина был в янтарный плащ, по которому переливались серебром необычные символы.

Вдруг от него разошлась волна энергии, заставившая всех Мистиков притихнуть.

Наследник — а это явно был он — поднял руку. Ладонь заискрилась, и над ней возникла маленькая шаровая молния. Она начала стремительно расти, пока не стала больше самого Наследника.

Мужчина медленно опустил руку, и сфера приподнялась выше, сверкая над его головой.

Выглядело реально эпично.

— Приветствую каждого, кто принял моё приглашение и пришёл в мой дом, — голос раскатился под самыми сводами, негромкий, почти домашний. — Здесь нет чужих. Каждого из вас я считаю своим гостем.

Мистики молчали.

— Вы могли заметить, что в этот раз мои люди выставили гораздо больше товаров, — Наследник неспешно обвёл взглядом зал. — Были раскрыты даже те разработки, которые прежде доставали лишь в самых отчаянных случаях. Многие из вас наверняка подумали, что я к чему-то готовлюсь.

Он замолчал. Пауза тянулась долго — достаточно долго, чтобы каждый в этом зале успел договорить фразу за него.

— И вы правы, — просто сказал Наследник. — Вы абсолютно правы.

По залу прошелестел шёпот. Искра рядом со мной подобралась, а Колос сжал кулаки.

— Ситуация с каждым днём становится всё хуже, — продолжал мужчина, и голос его по-прежнему звучал ровно, буднично, будто он говорил о погоде. — Впрочем, зачем я это рассказываю? Вы и сами всё видите. Вы видите это каждое утро, когда выходите из своих домов. Гданеж — жемчужина планеты, город, куда съезжались лучшие мастера мира, — теперь грязная провинция с дырявыми мостовыми. Бернгольд с каждым годом всё больше напоминает тень самого себя. Наш янтарит грузят в чужие вагоны. Наши заводы работают на чужие армии. Наши дети учатся по чужим учебникам — и знаете, что там написано про их дедов?

Он выдержал паузу.

— Что деды были чудовищами. Что нас правильно наказали. Что нам ещё повезло.

Гул в зале стал громче.

— Нам навязали правительство, которое послушно кивает и подписывает, подписывает, подписывает, — Наследник наконец повысил голос, и слова начали падать тяжело, как удары молота. — Они переименовали нашу страну — и назвали это милосердием. Они запретили нашу историю — и назвали это просвещением. Они вырезали Мистиков и всю их родню — и назвали это законом!

Толпа шевельнулась. Где-то в глубине зала кто-то глухо, зло выкрикнул ругательство.

— Они думают, что мы забыли, кем являемся! — Голос Наследника сорвался в крик, и мне показалось, что от него дрожит воздух. — Они думают, что за шестьдесят лет можно вычистить из человека тысячу лет! Они думают, что мы позволим себя растоптать!

Внутри меня начала подниматься злость.

Так, а это ещё что такое?

Я стиснул зубы и попытался успокоиться, но злость никуда не делась. Она поднималась откуда-то из живота, горячая, чужая, и требовала одного — орать вместе со всеми.

— Нет! — рявкнул Наследник, и шаровая молния над его головой полыхнула так, что по маскам в зале побежали белые блики. — Я этого не позволю! И народ Янтарной Империи этого не позволит! Мой предок покорил все страны мира и заставил их склониться. Вот чего они нам не простят — никогда! Они мстят нам не за жестокость. Они мстят нам за то, что мы победили. И они не остановятся, пока от нас не останется даже имени!

Наследник тяжело дышал, оглядывая присутствующих.

Мистики дрожали от ярости. Они рычали, словно были готовы прямо сейчас броситься в атаку. Колос негромко шипел, матерясь и клянясь уничтожить всех и всё.

А я пытался справиться со злостью, из-за которой, казалось, вскипала кровь.

Тут явно дело нечисто. Я не принадлежу этому миру. Я не янтарец, чтобы настолько остро реагировать на его слова. Скорее всего, это влияние какого-то