Проклятая земля - Светлана Тюльбашева

Рыбаки стали приходить в эти места только двадцать лет назад, когда время окончательно растворило легенды о проклятой земле и ее обитателях. Некоторые жители окрестных деревень могли вспомнить, что их деды и бабки смертельно боялись людей из Асташово, но почему и с чего все началось, не знал уже никто. В Волошино жил старик, который мог бы рассказать, что Серега удивительно похож на своего отца Толика, умершего от инфаркта в какие-то пятьдесят лет, а тот был очень похож на своего отца Вениамина, утонувшего в реке в те же пятьдесят, и все они были отличными плотниками и научили сыновей ремеслу, но он не знал, что Вениамин был невероятно похож на своего отца Тихомира, а тот — на своего отца Савелия, и по какой-то странной причине все они умирали, не успев состариться, а спустя несколько лет в деревне появлялись их взрослые сыновья и говорили, что вернулись из города, чтобы продолжить дело отца. «А я и не знал, что у него был сын», — каждый раз говорил старик.

На другом берегу блуждали огни фонариков, туман рассеивал их свет. Сдавшись и не найдя ведьму, Богдан вернулся на берег. На краю поля моргнула и погасла гирлянда, не выдержав влажности. Если бы Леша это увидел, то страшно бы разозлился, прямо посреди ночи бросился бы проверять, что случилось, и пытаться ее починить, а потом наверняка оставил бы гневный отзыв магазину, обещавшему, что их уличная гирлянда выдерживает дождь, но Леша лежал в машине, доносившиеся до него поначалу звуки и обрывки фраз стихли, он провалился в небытие и ничего не чувствовал.

На небе висела полная луна, желтое пятно виднелось где-то высоко вдали. Аня шла, пока вокруг нее не осталось ничего, кроме тумана, пока огни того берега не растворились в темноте. Тропинка под ногами сворачивала налево, уходила через поле к лесу, оттуда к соседней деревне и к трассе, по которой неслись машины из Москвы в Петербург. Отсюда можно было услышать еле различимый гул, и ночь не останавливала движение, а лишь ускоряла его. Аня сошла с тропинки, спустилась с обрыва, зашла в реку и переплыла ее снова.

Кратчайший путь к дому вел вдоль поля. Аня свернула вглубь, к Асташово, подумав, что так безопаснее: люди рассеялись по берегу. Она замерзала и истекала кровью, но не чувствовала ни холода, ни боли, ни страха, только иногда замирала, услышав что-то, вслушивалась в тишину, понимала, что это вода булькает в ее кроссовках, шла дальше и через пару минут замирала от того же звука.

Из тумана выплыла яблоня, затем еще одна, земля под ногами стала тверже. Аня заметила нечто большое и темное, зверьком юркнула за дерево, задержала дыхание — всего лишь очертания сарая. Это же сад Палны, здесь стоял длинный стол, они сидели за ним и пили вино. Она прокралась к задней двери дома, прислушалась — никого. Зачем-то подергала ручку. Заперто.

Аня затаилась за углом дома, рассматривая пустую дорогу. Над Асташово висела привычная мертвая тишина, будто люди покинули деревню еще с десяток лет назад, плотно зашторили окна, закрыли двери и ушли пешком в неизвестность, оставив ржаветь во дворах старенькие машины. В сущности, сейчас деревня и правда могла быть пустой — ее обитатели, не то живые, не то давно мертвые, искали Аню по обе стороны реки, им и в голову не могло прийти, что она вернулась в деревню.

Тем не менее выйти на дорогу и открыться всему, что могло затаиться в домах, было страшно. Внезапно послышался гул, Аня прижалась к стене, чувствуя, как туман дрожит, колеблется вокруг, высунула голову и увидела, что по дороге летят два широко расставленных фонаря. Какие-то туристы возвращались из усадьбы. Аня сорвалась с места и рванула через двор Палны к дороге, размахивая руками, дыхание перехватило, она не могла кричать. Машина неслась через туман, даже не думая сбрасывать скорость, огни приближались и ослепляли, Аня выставила перед собой руки, пытаясь ее остановить. В уши ударил резкий сигнал, машина вильнула, обогнула ее и скрылась в тумане.

Аня осталась одна, оглушенная и ослепленная. Рана вновь закровоточила, и это было даже приятно: теплые струйки стекали по животу, давая понять, что она все еще жива. Когда слух вернулся, она услышала, как на землю падают капли и этот звук разносится эхом по всей деревне. «Проехала одна — проедет и вторая», — подумала Аня, зажала рану рукой и пошла домой.

Вода чавкала в кроссовках, стекала с волос, по дороге тянулись мокрые следы. Никто не выходил навстречу, никто не кричал, казалось, сигнал машины остался незамеченным, а может, местные решили, что это была глупая выходка очередных пьяных туристов.

Ей удалось пройти Асташово насквозь и дойти до пригорка, после небольшого подъема дорога изгибалась и уходила к их дому через лес. В деревне почти ничего не было видно, но дальше ветви сплетались, полностью закрывая дорогу от тусклого лунного света. Аня всматривалась в темноту и чувствовала неладное. Она не могла сказать, что именно слышит, но звериным чутьем ощущала, что туман движется, что через него кто-то идет и с пригорка лучше сойти.

Она попятилась обратно к деревне и тут же увидела отблески света за поворотом. Прятаться было негде — нырнуть в лес означало поднять слишком много шума, — Аня побежала назад, прихрамывая и держась за живот.

— Кто здесь? — сказал мужской голос на пригорке. — Синдерелла, ты, что ли?

Аня забежала во двор первого дома, обогнула его, спряталась за углом на заднем дворе. Лучи фонариков рыскали по дороге.

— Показалось, может, — ответил женский голос.

— Да нет, я точно что-то слышал. Пробежал кто-то.

Она уговаривала сердце биться тише. Сейчас они просто уйдут.

— Смотри, — сказал мужской голос, оба замолчали.

Аня услышала, как скрипнула калитка, как кто-то заходит во двор, и поняла, что они увидели мокрые следы, что идут прямо к ней. Она могла успеть добежать до забора сзади, но не была уверена, что сможет через него перемахнуть, оставшись незамеченной. Подняла голову и увидела приоткрытое окно, схватилась за подоконник, забралась внутрь, закрыла створки, быстро опустилась на пол. Над головой заскользили лучи, кто-то прижимался к стеклу, заглядывая внутрь. Окно дрогнуло.

— Закрыто.

— Может, через забор перелезла?

Фонарики скрылись в тумане. Тяжело пахло старостью и лекарствами. Аня неловко поднялась, опустила защелку второго стекла, выглянула наружу — стоят у забора на заднем дворе. Она решила выйти через входную дверь и убежать, на ощупь выбралась из комнаты, не понимая в точности, где находится, и только примерно представляя правильное направление, оказалась в непроницаемой темноте. Вспомнила почему-то подвал Астафьевых, начала ощупывать стены, пытаясь найти дверной проем, и тут за спиной вспыхнул свет.

Она закрыла рот ладонью, подавившись собственным криком. В комнате, из которой она вышла, в кресле сидела Марья Архиповна. Во дворе зашумели, топот доносился