Дворник 32-го уровня. Том 12 - Дмитрий Дорничев

Народ поднял бокалы медовухи, сока и просто воды, и мы чокнулись. А затем набросились на еду. Система среагировала почти мгновенно. Уже через пару минут я получил первое сообщение о получении Очков Кармы.

Про то, как посидели, рассказывать не буду, потому что это мало чем отличается от прочих посиделок. Разве что напоследок для Григория собрал побольше еды.

— Вот, угостите семью, — передал я ему контейнеры.

— Благодарю… От всего сердца… — сказал мне заяц-качок, принимая пакет.

— Это я благодарю за хорошую работу. А ещё, скоро метель обещали. Будет жёстко.

— Представляю, — кивнул тот. — Но я готов!

— Я тоже… — вздохнул я, представляя объём работ.

Вскоре Григорий ушёл, а я пошёл обратно. Осталось выпроводить ёкаев, которые вновь напились и теперь лежали «телами». Саша лежала лицом в салате. Каппа сполз под стол, Рэн уснул на стуле, а Миюки ушла в ванную и пропала…

Заглянув, увидел голую девушку, лежавшую в ванной. Она собралась принять ванну, хотя тут есть душевая, и вырубилась.

Подойдя ближе, подумал, что с ней делать. Миюки — из злых ёкаев. Она что-то вроде мстительного духа, который соблазняет мужчин, и те редко способны это пережить. Девушка из них выпивает жизнь, и те стареют лет на двадцать. Но Миюки больше нравятся пельмени — они, как та сказала ранее, «прогревают тело и душу».

В итоге принёс запасное одеяло и, укутав Миюки в него, словно куколку, унёс к ней в подсобку. А за ней понёс каппу, а Даша потащила здоровяка Рэна. Нилл отнесла зайку Сашу.

— Вот же алкаши, — сказала Даша, глядя на четвёрку, разложенную в ряд. — Ещё и крольчиха трусы не надела… Хотела, чтобы её отлюбили? Они тут, может, оргии устраивают?

— Вряд ли. Они же ёкаи, — возразил я.

— Ничего не значит. Да и ты не спец в ёкаях.

Возражать я не стал и повёл женщин домой, а там мама у окна стояла, а с ней Чикки с котом.

Мы подошли, и я чертыхнулся… Метель! Что ж она так рано?.. Видимо, на сон у нас будет всего несколько часов, а потом работать до утра, чтобы все тротуары были почищены…

* * *

Городская больница.

Некоторое время назад.

— Опять эти рожи видеть… — сокрушался немолодой врач, возвращаясь на рабочее место после отпуска. Николай Дмитриевич брал отпуск на максимальные сорок четыре дня, чтобы успеть забыть о коллегах, о пациентах, о проблемах и о заботах.

Сорок четыре дня кажутся большим сроком, но оказалось, что только начал наслаждаться одиночеством, как всё — снова на работу. И нет, это не ошибка, большая часть Сахалина приравнена к районам «Крайнего Севера», а северная часть острова и вовсе «Крайний Север». Так что отпуск там пятьдесят два дня. Ну и огурцы бывают по тысяче рублей за кило.

Но Николая Дмитриевича это не особо волновало. Он переоделся и поспешил в большой кабинет, где на планёрку собирались все врачи отделения.

— А вот и наш отпускник. Как отдохнули, Николай Дмитриевич? — спросил немолодой мужчина, заведующий отделением. Там же собралось более десятка мужчин и женщин.

— Плохо. Очень плохо, что отпуск закончился! — сокрушался мужчина, проходя в кабинет и рухнув на стул. Они были расставлены напротив большой доски, на которую выводилась картинка с проектора.

— Нам тоже не хватало вас, Николай Дмитриевич! — засмеялся мужчина, да и не только он.

— А чего вы все тут такие довольные? Неужели кого-то увольняют? Или, может быть, меня, а я не в курсе?.. — насторожился Николай Дмитриевич.

— Что вы, типун вам на язык.

— Не надо мне ничего на язык!

— Не увольняют вас, — сказал заведующий. — Никого не увольняют. Наоборот, я распорядился выписать новогодние премии пожирнее.

— Понятно, а меня с премией прокатили. Эх, нужно было после нового года брать отпуск!

— Нет, вас не «прокатили». Всем будет премия за хорошую работу.

— Хорошую? — опешил тот. — А не вы ли, Роман Тимурович, всех материли полтора месяца назад?

— Я был на стрессе из-за Евгения Антоновича, который подменил данные обследования Ветровой… — смутился немолодой мужчина. — Но! Теперь я остыл, и все остыли, а ещё вот, я как раз подготовил материал.

Роман Тимурович включил проектор и показал несколько диаграмм.

— Как видно, количество жалоб начало снижаться, качество лечения пошло вверх, а некоторые пациенты «чудесным образом» стали лучше себя чувствовать. Обследование показало значительное улучшение состояния.

— Это как?..

— Не знаю, но один пациент видел ангела, — ответил Роман Тимурович.

— Ангела?.. Сурово у вас тут. Ангелы людям мерещатся.

— Да-да, вот, смотрите, — Роман Тимурович пролистал десяток слайдов и показал снимки внутренних органов одного пациента за неделю до «Ангела» и через день.

— Ой, да не издевайтесь надо мной. Как говорит мой внук, не тролльте меня, — разворчался Николай Дмитриевич. Остальные врачи молчали, всё же встревать в спор двух главных врачей отделения чревато последствиями. Негативными…

— А я и не «троллю». Всё на полном серьёзе. Сами можете обследовать пациентов. Но я продолжу. Последнюю неделю мы наблюдаем особо сильное снижение жалоб. Пациенты резко начали себя лучше чувствовать. Объяснить это я не могу, но показатели мы выровняли и вошли в «золото».

— Прям в «золото»? — опешил Николай Дмитриевич, ведь «золотом» они между собой называют показатели, оценивающиеся как крайне позитивные. Перевыполнение плана, грубо говоря.

— Кое-как, но вошли. Так что премиям быть, и, надеюсь, в следующем году динамика не пойдёт на спад. Глядишь, нам финансирование повысят, и ремонт сделают…

Все грустно вздохнули.

— Ангел, говорите… — бормотал Николай Дмитриевич и провёл пальцем по своим зубам, нащупав там два только ему видимых клыка. — Интересно, интересно…

* * *

Девятый микрорайон.

Пятый двор.

Утро.

— Вы прямо бульдозер, Михаил, — восхищалась бабушка, вышедшая с собачкой погулять.

— Ну так, сил-то сколько! — заявил я с устройством в виде косого ковша. Мне его Даша сделала. Я иду вперёд как бульдозер, и снег сгребается в сторону, создавая эдакую стенку между тротуаром и дорогой.

Да, потом этот снег убирать, но это будет потом, а сейчас метёт как промолчу кто. Я проснулся пораньше и с пяти утра уже