Паутина Света. 1-6 - Сергей Александрович Плотников

быть сильным! Лидер клана экзорцистов должен убивать демонов!» Что за хрень?! Начало двадцать первого века — не начало двадцатого, теперь Сила не решала фактически ничего! Силен? О да, председатель Круга похлопает тебя по плечу и выдаст очередное самоубийственное задание, с которым «больше никто не справится»! Почему-то у Первых первые позиции в клане всегда занимали не самые сильные, а самые… подготовленные, пожалуй. Впрочем, про структуру Тсучимкадо было известно даже слишком мало, несмотря на значительную общественную роль среди тех кланов, что виляли на развитие и политику самой Японии… Мерухи добилась впечатляющих успехов: смогла, подобно своему отцу (тот был еще тип, добиться такого положения в клане, где верховодят женщины!) расширить полномочия Социального Комитета, персональной «кормушки» двенадцатых в стране, фактически в одиночку развернула половину бизнес-направлений за рубежом, подняла престиж «узкоглазых» в Канаде и странах Западной Европы, заключила, наконец, несколько безумно выгодных (взаимовыгодных, разумеется) «негласных договоров» с верхушкой военной «элиты» Дальнего Востока России (там как раз началась «катавасия» и поток материальных ценностей так и просился на зарубежные рынки!)… Но старичье, чья молодость и «великие свершения» пришлись на времена Войны на Море только поджимали губы и качали головами… вовремя ее надоумили про ребенка! Эти шамкающие и маразматические муд… уважаемые главы Родов в составе Старшей Семьи и не менее рассыпающиеся песком родственники из младших и побочных семей умилялись от силы Куэс, произносили всякие пафосные идиотизмы о «свершившейся справедливости» и «наконец-то указанным спесивым ублюдкам их месте» (это про другие кланы)… хоть бы один или одна что-нибудь кроме слов сделали! К счастью, время неумолимо и ископаемые постепенно возвращались в свое естественное состояние… под землю или в погребальный огонь. В двенадцатом клане наступало новое время…

Однако, пока время «наступало», наличие живого подтверждения силы и могущества правящего Матриарха, беззаветно любящее мать (потому что мать, и потому что других «хороших тетей и дядей» к Куэс просто не подпускали… эти же самые «тети и дяди») служило отличной гарантией сохранения «статсуса кво». К сожалению, с дочерью все было не просто… а к семи годам она и вовсе «собралась» умирать. Что бы кто там не говорил — а Джингуджи любила своего ребенка. Пусть большую часть времени дела заслоняли от нее радость материнства, но… все-таки это была ее дочь. И потому, девочка была без колебания отправлена на сомнительную процедуру лечения у Генноске Амакава: всяко лучше, чем полная потеря магии и еще неизвестно чего при запечатывании. Вдобавок, глава шестого клана волшебным образом решал сразу обе проблемы — девочка выживала и девочка не теряла в силе: чего еще желать? А вот чего Мерухи не ожидала, так это того, что вернувшаяся со «смотрин» своего маленького жениха «по сговору» дочь станет практически другим человеком!

Можно много говорить о том, что «девочка просто выросла», что резкое изменение довольно монотонного жизненного уклада наложилось на «переходные период» в жизни ребенка, что социально «чистый» мозг мгновенно «захватил» новую матрицу поведения, что, в конце концов, первое «настоящее» общение со сверстником (ха! На год младше!) так подействовало… сама Матриарх об этом иногда размышляла — и не раз. Но… вместо «маленькой машины для убийств аякаси» в клановое поместье Старшей Семьи вернулась щебечущая («Ах, Ю-тян то, ах, Ю-тян сё») малолетняя пигалица… сила которой, конечно, никуда не делась. Но… вместо заучивания упражений на рекацию — доставание наставников на тему «а я действительно крутая и сильная?» и эксперименты с собственной магией. Внушения и физические наказания не помогали (впрочем, последние были скорее неприятные, вроде «встать в угол с ведром с водой на голове»), «проснувшийся» от тотальной ненависти разум с удовольствием впал в другую крайность… чем в клане, естественно, обязательно попытались бы воспользоваться — почему нет? Втереться в доверие к наследнику Матриарха… впрочем, Джингуджи-сама даже не нужно было выдумывать способ защиты интересов: именно так защищали и ее. Просто услать учится… подальше. Отличное и практичное совмещение полезного с полезным. Да еще и у Амакава внутренние проблемы так удачно начались…

Интерлюдия 31

Япония, Такамия

Мерухи Джингуджи

Часть 2

Мерухи Джингуджи задернула тяжелые шторы, погружая комнату в полумрак — скорее рефлекторно, чем по необходимости: заклятие «дальней связи» позволяло собеседнику отлично разглядеть интерьер и пейзаж за окном, если оное попадало в «поле зрения» магической техники. Простое ухищрение с ограничением светового потока в помещении давало просто замечательный эффект: кроме абонента «на той стороне» не видно было практически ничего. И только после этого Матриарх ответила на вызов:

— Мама, привет. — А вот Куэс маскировкой не озаботилась, и было видно, что интерьер в ее помещении довольно простой: стол, диван, огромная плазменная панель телевизора на заднем плане, высокие «трубы» колонок «домашнего кинотеатра», кресла. — Извини, что раньше не ответила — у нас тут было… рабочее совещание.

Джингуджи-химе выглядела слегка усталой, кроме того, вместо любимого очередного «модельного» платья с короткой юбкой девушка натянула пышный свитер комбинированной вязки, опускающийся ниже талии и брюки. Вкупе со снежно-белыми волосами, заплетенными в толстую косу, перекинутую через плечо на грудь, образ получался настолько отличным от своеобычного, что Матриарху машинально захотелось протереть глаза! Если бы не голос и не метка-татуировка в середине лба… пожалуй, родную дочь можно было и не узнать. И… Мерухи непроизвольно вздрогнула — глаза! Радужную оболочку фиолетового цвета мозг старшей колдуньи поначалу просто отказался обработать — привычно «подставив» вместо невозможной расцветки привычную темную.

— Здравствуй… дочь… моя. — Не без усилий откликнулась старшая носящая-полумесяц: мало того, что дочь обесцветила прическу и вставила (не иначе как мать выбить из колеи!) контактные линзы, так еще и обратилась с приветствием не как обычно «здравствуйте, Джингуджи-доно», а подчеркнуто-по родственному. И еще этот наряд… В последнее время мать и дитя редко общались: точек соприкосновения оставалось слишком мало, а распределить утвержденные задания, полученные от Круга в обязательном порядке проще было по е-майлу. Охлаждение отношений «в семье» между Мерухи и Куэс началось уже давно, и «первой начала» сама Мерухи. Врочем, после «лечения» у Амакава это было предрешено…

…ладно, когда девочка, под новыми впечатлениями твердит о «новом друге» и «будущем муже» через неделю и даже месяц после последней встречи… но через год? Причем не просто год монотонных тренировок и занятий — после первого семестра Академии?! Сама Матриарх даже сейчас помнила, какая волна впечатлений обрушилась на нее саму, когда она первый раз, прожив почти восемь лет затворницей в поместье, первый раз переступила порог учебного заведения не где-нибудь в Японии —