С тобой - Тори Майрон

Я покидаю здание, в котором располагаются его апартаменты, в куда более приподнятом настроении. Естественно, мысли о Поле продолжают зудеть в голове, усиливая неунимающуюся мигрень, но я даю себе установку впредь стараться мыслить позитивней.

Возможно, Даррен прав в том, что у меня всё-таки есть шанс получить прощение Пола. Когда-нибудь. Пусть даже не скоро. Но эта крохотная, поселившаяся в моей душе надежда помогает мне не впадать в беспросветное отчаяние.

Я вновь занимаю выжидающую позицию и, как посоветовал Хилл, просто живу своей жизнью дальше. Занимаюсь домашними делами, работаю, провожу время с сыном, выхожу на прогулки с Дианой и детьми, и практически не выпускаю телефон из рук в ожидании звонка или сообщения от Пола. А по утрам и вечерам, когда бываю дома, часто выглядываю в окно, надеясь увидеть его чёрный внедорожник, но так и не вижу.

День, второй, третий, четвёртый, пятый… А затем в моей квартире раздаётся звонок, и сердце срывается с места, начиная скакать в груди стремительным галопом.

Я подскакиваю с места как ужаленная и, даже не проверив свой внешний вид, со всех ног несусь к входной двери, уже представляя, что увижу за ней любимое лицо Дэвенпорта. Пусть злое, пусть по-прежнему разочарованное, но я всей душой хочу увидеть его снова.

Однако стоит мне открыть дверь, как я впадаю в онемелый ступор, а вся моя радость сметается сокрушительной волной шока.

На пороге стоит вовсе не Пол, не Диана, не кто-то из соседей и даже не Даррен, которого я меньше всего ожидаю ещё хоть когда-нибудь увидеть.

Нет. Передо мной стоит изящная, стройная блондинка, одетая в элегантное бежевое пальто. Она нервно теребит пояс и хлопает своими ангельскими глазами так, будто удивлена своему приходу ещё больше, чем я.

– Ева?

Глава 28

Пол

Я просыпаюсь от шума ливня за окном. Открываю глаза и бросаю беглый взгляд на электронные часы на прикроватной тумбе.

Шесть утра. Рано. Слишком рано. Но я чувствую себя выспавшимся, и это раздражает.

Почему, когда приходится в это время вставать по будильнику, чтобы идти на работу, я с трудом заставляю себя отлипнуть от кровати? А когда мне абсолютно некуда спешить, организм сам пробуждается в такую рань. Что за несправедливость?

Я бы с удовольствием спал по двенадцать часов в сутки, лишь бы укоротить свой день по максимуму, но увы… Каждый день моего отпуска длится до невозможности долго и однообразно.

Я встаю, надеваю спортивную одежду и отправляюсь на утреннюю пробежку. Пробегаю пять миль без музыки или каких-либо подкастов, принимаю душ, завтракаю, особо не чувствуя вкуса еды. После колю дрова, чтобы вечером растопить камин, так как в доме с заходом солнца становится прохладно. Чиню мелкие косяки в комнатах, которые давным-давно требовали моего внимания. Обедаю, без особого интереса смотрю старый сериал «Побег из тюрьмы», а ближе к вечеру отправляюсь к озеру, сижу там на протяжении часа-двух, всматриваясь в кристально чистую гладь воды, и позволяю мучающим меня мыслям наконец выбраться на поверхность.

Я думаю. Много думаю. Обо всём. О Кортни, о её поступке и сыне. О годах, которые мы потеряли и ещё потеряем. О жизни. О том, кем я являюсь, в кого превратился и как мне следует жить дальше.

После последнего разговора с Кортни в моей голове кишит уйма вопросов и нет ни одного внятного ответа. Я запутался. Я разбит и опустошён. Морально выжат как лимон. Именно поэтому три недели назад я принял спонтанное решение перекинуть все рабочие дела на своего заместителя и скрылся ото всех в нашем с Кортни загородном доме.

Да, я не продал его, хотя заверил Кортни в обратном. Просто перечислил ей половину денег от несуществующей продажи, а загородный дом оставил. Как бы я ни злился на Кортни, я не смог его продать чужим людям. Ведь, в отличие от нашей квартиры, которую мы купили полностью готовую, дом мы с женой строили вместе с нуля.

Кортни с архитектором придумали планировку и интерьер, а я занимался организацией строительства всех их задумок. Можно сказать, этот дом – наше детище, и я не смог его никому продать. Правда, за все эти годы я ни разу сюда не приезжал и не думал, что вообще решусь приехать, ведь здесь каждый уголок, деталь и запах напоминают мне о Кортни и о том времени, когда мы были счастливы. Но надо же: именно сюда меня потянуло за уединением в момент полного душевного крушения.

Не знаю, почему. Возможно, потому что здесь меня точно никто не станет искать. Ни друзья, ни родители, которым за всё это время я не ответил ни на один звонок или сообщение. Лишь сказал Лоре, что отправляюсь в отпуск, чтобы в случае необходимости она передала эту весть всем, кто начнёт меня искать. Меньшее, чего мне хотелось бы, – заставлять маму переживать. А она у меня та ещё паникёрша. Не знай она, что со мной всё в порядке, уже давно поставила бы на уши всю полицию в Спрингфилде и организовала бы поиски потерявшегося сына. И я уверен, эта неугомонная женщина не успокоилась бы, пока не отыскала бы меня. Когда ей приспичит, она кого угодно может из-под земли достать, а затем вынести к чертям все мозги своими причитаниями.

Меня аж передёргивает от мысли об этом. Женские истерики сейчас для меня были бы сродни смерти. Советы друзей мне тоже не нужны. Утешения Евы – так подавно. Заливать свою пустоту алкоголем на сей раз неохота. Это не поможет, только хуже сделает. Так что единственными моими товарищами все эти недели являются птички, лесные животные и сигареты.

Хотя о том, что пора завязывать курить, я тоже начинаю всё чаще задумываться. Никотин больше не приносит того удовольствия, какое приносил раньше. Меня вообще ничего не радует. И не знаю, когда это хоть немного изменится. Да и изменится ли вообще?

Это ещё один вопрос, на который у меня нет ответа. Но это мелочи. Куда важнее понять – как мне жить дальше? И ради чего? Какова моя конечная цель?

Её нет. Я не вижу её. И это ужасно.

Я просто так работаю. Просто так каждое утро просыпаюсь и проживаю день за днём. Просто так встречаюсь с друзьями, прикидываясь, что со мной всё в порядке. Просто так заверяю родителей, что я счастлив, лишь бы они