Помощница для князя оборотней - Эми Мун

она сейчас с ума сойдет! И только тогда рывком заполнил ее до упора. Одно движение! Но его хватило, чтобы голодный жар превратился в каскад частых и сильных судорог.

Василиса все-таки закричала. Как бабочка, насаженная на иголку, бесполезно билась под взявшим разгон оборотнем, умоляя о секундной передышке. Или чтобы не останавливался. С каждым движением восхитительно крепкой плоти внизу живота разрастался новый огненный вал. Так быстро! И ярко! И восхитительно до слез!

Пальчики на ногах поджались. Мышцы лона опять свело спазмом, а Северян глухо застонал, толкаясь особенно глубоко.

И все. Их накрыло одновременно. Прижав ее так, что дыхание вышибло, Северян кончал долго и много. А Василиса с огромным удовольствием приняла все до последней капли. Между ног все еще пульсировало, по телу гуляла приятная слабость, а в голове царила пустота.

И если бы Василиса могла, то сказала бы, насколько ей великолепно. Как приятно чувствовать тяжесть крепкого мужского тела и его, ох, твердость. До сих пор.

— Век бы тебя не отпускал, — прошептал Северян, потираясь щекой о ее макушку.

Василиса чуть слышно хихикнула. Так мило… Из-за разницы роста Северян буквально накрывал ее собой, и нежничать ему было не так уж и удобно, но он все равно умудрялся это делать, и еще как! Губы горели от поцелуев, и даже на шее остались метки от звериных клыков. Ее мишка немного кусался.

— Ох, — выдохнула, когда мир вдруг перевернулся.

Не выходя из нее, Северян перекатился на бок и сел. А она оказалась в кольце сильных рук. Князь медленно гладил ее по спине и бокам, ласкал взглядом обнажённое тело, и от этого тлевшие угольки страсти вспыхнули ярче, готовясь вновь расцвести пожаром.

Северян шумно вздохнул:

— Отзывчивая ты… — И, огладив от макушки до попы, добавил: — Твой запах стал слаще… Это значит, что может получиться дитя...

А у Василисы дыхание перехватило. Как в больное ткнул! Хоть и не нарочно… Князь беспокойно шевельнулся. Освободил от себя, подтянул ближе на грудь и заглянул в глаза.

— Не хочешь ребенка?

Хочет! Очень-очень! Внутри все горит от одной только мысли, что на руках будет пищать крепкий мишка-мальчишка… Или дочка с янтарно-карими глазами. Но…

Василиса уткнулась в могучее плечо князя и выдохнула:

— Уже есть ребенок. Там, в другом мире.

И рассказала. Вообще все. И кем она была, и как муж предал, и про две полоски на тесте, хотя князь вряд ли понял, что это такое. Но она объяснила. Наверное. Слова бежали быстрее мыслей. Василиса путалась, перескакивала, возвращалась к уже сказанному и, совсем обессилев, позорно расплакалась.

Все, больше не может.

И если князь обзовет ее идиоткой, то будет прав! Но Северян ничего такого не сделал. Он просто гладил ее по плечам и спине, но в его прикосновениях не было похоти. Только молчаливое участие. И сочувствие. А еще самая маленькая капля обиды.

— Твоя боль и моя тоже, Василиса. Знал бы я об этом — то с Ягой мы бы по-другому говорили…

Но Василиса только вздохнула:

— И что бы ты ей сказал?

— Да хоть бы правду выбил. Яга соврет — недорого возьмет. На любую подлость готова, лишь бы кусок жирнее урвать. Алчная она до человечьих душ. Была бы ее воля — питалась бы ими замест хлебушка.

— Может, ты и прав. Но я должна убедиться, понимаешь? Ребенок ведь ни в чем не виноват! Я обязана о нем заботиться! Если он есть… Но как узнать?

— У богов, — откликнулся Северян так буднично, будто каждый день с ними беседовал.

Василиса нервно хихикнула. Но князь не шутил.

— По их воле ты сюда попала, Василиса, им и ответ держать.

— Ага, позвать осталось — ерунда какая.

А Северян чуть отстранился и, бережно заправив локон за ее ухо, ответил:

— Нелегко это будет… Куда трудней, чем Змею сказки рассказывать да у ведьмы яблоню ломать.

— Я всего лишь одно взять хотела! — возмутилась Василиса. — А дракон… — И запнувшись, тихонько рассмеялась.

Северян смотрел так озорно и беззаботно, что Василисе показалось — с плеч рухнула тяжеленная скала. А оборотень добил ее ласковым:

— Сдюжим, любушка. Лишь бы вместе.

Василиса кивнула. И совершенно неожиданно для себя добавила:

— Тогда вместе к Елене Прекрасной пойдем!

* * *

Северян

Ох, и хитрая досталась ему пара! Не знал Северян, то ли радоваться этому, то ли печалиться.

— Княжна своего не упустит, — попробовал возразить, но лазурь девичьих глаз вмиг потемнела до синевы. — Хорошо, любушка. Вместе пойдем. Но! — окоротил радостный девичий вздох. — На битву с Бовой Королевичем я тебя не пущу. Не проси даже.

Поразмыслив, Василиса кивнула:

— Ладно. Но чем тогда мне помогать?

— А вот чем...

И, усадив Василису рядышком, Северян принялся объяснять свою задумку.

Поначалу Василиса глядела недоверчиво, потом, вестимо, разозлилась — пришлось успокаивать поцелуем, а под конец его рассказа призадумалась.

— Что ж, травнице дело всегда найдется, — произнесла медленно. — Но как победить Бову? Эта румяная скотина наверняка забрал кладенец и мертвую воду.

Северян тоже об этом думал. Королевич воин хоть куда, а с зачарованным оружием в дюжину раз опаснее.

Однако надо как-то исхитриться запихнуть противника под землю. Северян только того и жаждал — за любушку милую ответ дать. Ишь, нашелся богатырь — слабую девицу в противники выискал!

Зверь грозно взревел. Василиса ойкнула и погладила Северяна по плечу.

— Нам надо собираться.

И то верно, негоже княжну мучить ожиданием. Небось, приготовила им девка встречу жарче некуда — с острыми стрелами да булатными мечами.

Глава 35

За окном едва брезжила заря, но Бова не спал.

Худая ночка выдалась! Не помогло ни вино, ни дворовая девка. А может, ее вопли сон прогнали? Бова чуть слышно ругнулся. И принялся надевать кольчугу. Уже который день от лесного выродка ни слуху ни духу. Елена Прекрасная гневаться изволила.

— Не принесешь мне медвежью шкуру — выкину за порог! — так объявила ему княжна.

Однако дала под начало Бовы ещё отряд воинов. Против дикого лишним не будет.

Бова вышел во двор и огляделся. Воины покамест спали, лишь двое дежурили у костра. Спокойно все вроде… А тревога душит, аж грудь болит.

Сивка тихонько заряжал, предупреждая, что кто-то идет. И верно — из-под поленницы выбрался рыжий кот.

— Вот же тварь двуликая! — ругнулся Бова, выхватывая кладенец.

Рубанул им со всей мочи, и по земле прошел глубокий надрез, оставив отметку там, где стоял кот.

— Верткая падаль! — крикнул Бока в сердцах и ударил снова.

Но кот отскочил, а потом встал так,