Под шорох наших дизелей - Сергей Вячеславович Апрелев

— Исключительно на добровольные пожертвования, — мило улыбнувшись, ответила добрая женщина и скромно потупила очи.

— Ну, тогда соблаговолите принять от русского командира! — я от чистого сердца протянул ей 50 динар.

После недолгого раздумья мой почин поддержал капитан Шерги:

— И от алжирского 100!

Я прочитал в глазах стармеха некоторое смятение, которое только усугубилось, когда командир СКР вынул банкноту в 200 динар:

— И от надводников Marine Nationale!

Юра заспешил на террасу, с которой открывался чудесный вид на утопавший в зелени город, — Ну, кажется, все посмотрели, всем помогли, пора вниз.

— Вниз так вниз, — лукаво ухмыляясь, сказал Шерги, открывая двери авто, — вот бы обрадовалась монахиня 500-динаровой ассигнации? Да видно не судьба!

Стармех густо покраснел… В этом был весь Шерги.

Осенью 1987 г. я приехал в Ригу, где в местном Учебном центре освобождалась вакансия замначальника. Как выпускник Академии, я был совсем не прочь ее занять, тем более, что мои старые друзья по Алжиру и Северу Шура Большухин и Вася Личинкин давно там преподавали. Первым кого я встретил, оказался видяевский приятель Георгий Серебрянский — командир учебной «Варшавянки». Поговорить было о чем. Последний раз мы виделись лет десять назад в Севастополе. Мы разговорились, и я узнал, что в Центре обучается алжирский экипаж, который приходится обкатывать Жоре.

— Представляешь, их командир такой гад-антисоветчик! Намедни кинул меня под танк в присутствии начпо (начальника политотдела).

С подчеркнутым вниманием я вслушивался в кипящий эмоциями рассказ коллеги. В душу закралось предчувствие.

— Короче говоря, слушаем как-то с алжирским командиром начпо, а тот все сетует на пробуксовку перестройки. Вдруг алжирец возьми да и встрянь:

— А знаете, почему у вас ничего не получается?

— И почему же? — С вызовом в голосе спрашивает политработник, не подозревая о провокации.

— Да потому, что у вас коммунистов много, мы вот своих повесили, и все в порядке!..

— Представляешь теперь, Сергей, с кем приходится дело иметь!

— Представляю. Его фамилия случайно не Шерги?

— А ты откуда знаешь?

— Это ж мой ученик, но я его этому не учил!

Товарищеские подначки «на грани фола» были в духе капитана Шерги, и свидетельствовали о том, что его становление как командира-подводника идет по правильному пути. Ведь без чувства юмора под водой делать нечего. Правда, далеко не все жертвы его розыгрышей разделяли это мнение. К ним стоит отнести и бедного курсанта-отличника херсонского училища, приданного нашей группе во время экскурсии по учебному паруснику «Товарищ», зашедшему в Алжир. Он был настолько уверен, что среди подводников все русские, кроме откровенно темнокожего лейтенанта Айни, что со временем стал чересчур откровенен.

— Представляете, когда мы пришли в Антверпен, местные газеты зашумели — «Это наверняка разведывательный корабль русских, он набит электронной аппаратурой специального назначения!»

— Вот мы и зашли удостовериться, так ли это, — обронил Шерги, молчавший до этого как рыба.

Поверьте, нам стоило больших усилий успокоить юного отличника… так и не поверившего, что это была шутка.

Не менее типичным для моего подопечного было умелое манипулирование русскими прибаутками, которых Шерги набрался с избытком за долгие годы обучения в СССР, начиная с Бакинского училища и кончая военно-морской академией. Стоит он, бывало, на мостике, распекая кого-нибудь из своих матросов. Тот молча выслушивает гневную тираду, боясь поднять глаза на грозного командира. Как вдруг, арабскую или французскую речь прерывает — «Ну, что тебе сказать про Сахалин?»

Огорошенный матрос недоуменно поднимает очи, видно, что воспитательная цель достигнута! Поверьте, со стороны это выглядело очень смешно!

Забавно окончилась и очередная поездка инструкторского экипажа на один из аннабинских пляжей. По дороге туда я вспомнил, что незадолго до выхода в море на приеме в оранском генконсульстве меня познакомили с нашим консулом в Аннабе. Более того, он стал дорогим гостем в бунгало № 17 — штаб-квартире подводников в «Андалузии». Лучшего случая засвидетельствовать свое почтение было не сыскать. Когда наш микоравтобус затормозил у ворот белоснежной виллы, хозяин которой — еврейский банкир, на всякий случай, отступил вместе с французами, на улицу, словно черт из коробочки выскочил дежурный.

— А никого нет, пятница ведь. Кто на пляже, кто на пикнике. А вы, собственно, кем будете?

— Апрелев из Орана, хотел повидать товарища Бойко. Ну, да мы еще вернемся часиков в 18! Вдруг кто появится.

— Будет исполнено! — церемонно поклонившись, пообещал привратник, оскалившись голливудской улыбкой.

— Совсем одичали на «диком Западе» — мелькнуло в голове.

Благополучно провалявшись на пляже положенное время, ровно в 18.00 подводники появились перед уже знакомой оградой. Шансов увидеть кого-либо было мало, но раз пообещали — надо заехать. Уже на подъезде всех охватило странное предчувствие. Над зданием бывшей банкирской виллы гордо реял огромный советский стяг. Дипломатический опыт подсказывал, что это могло означать одно из двух. Либо пожаловала какая-то важная «птица». Либо эта птица была на подлете. Так и есть. Ее поджидали, выстроившись шпалерами вдоль главной аллеи, сотрудники генерального консульства. Перед фасадом явно томилось в ожидании чего-то руководство.

Среди них я без труда отыскал своего знакомого — консула Ю.В.Бойко.

— Неужели, снова кто-то из Политбюро «заказал не печалиться»? — грустно предположил я.

— Да нет, де нет! — воскликнул он, едва завидев меня, — я же говорил, что это Сергей Апрелев, а никакая не инспекция МИД!

Присутствующие словно освободились от тяжелой ноши. Воцарилось всеобщее веселье, которое не затронуло лишь одного человека — того самого дежурного.

— Представляешь, что учудил этот обормот, — комментировал события консул, — срочно вызвал всех на службу, как там у вас — по Большому сбору! А это не так то просто, поверь. (Еще бы, мобильников то в ту пору не было!) Народ, роняя перья, примчался, а он и докладывает: «Приезжал какой-то Апрелев, то ли из Ирана, то ли из Ирака. Короче говоря, наверняка проверяющий из МИДа. Грозил вернуться у шести!» Ну мы и расстарались. Бумаги, надеюсь проверять не будешь?

— Зато проверили свою готовность на случай войны! — позволил себе пошутить я.

— Верю, что с такими защитниками ее никогда не будет. Надеюсь, что стол мы накрывали не зря?

— Конечно, нет, но я с экипажем. Не пугайтесь, нас всего восемь человек.

— Зови всех, командир, после сегодняшнего нас не так-то просто испугать!

Вечер прошел на высокой товарищеской ноте. Все-таки нет ничего лучше общения с добрыми соотечественниками. Поверьте, за границей встречаются и такие.

По возвращению в Алжир, доложив шефу об успешном завершении похода, узнаю, что алжирские рыбаки пожаловались на «пиратские действия» подводников. Выяснилось, что «011» под руководством Шуры Большухина и его подопечного капитана Каид Слимана по-своему решили вопрос закрытия районов учений. Помню,